BellDomer
Muse Fanfiction. От Ангста до Яоя
Зимний вечер
Автор: Госпожа Фейспалм
Фэндом: Muse
Пэйринг: Мэтт Беллами/Доминик Ховард
Рейтинг: NC-17
Жанры: Слэш, Романтика, PWP, POV
Размер: Мини, 9 страниц
Кол-во частей: 1
Статус: закончен
Описание: Это был Таллин, пробирающий до костей своим ветром и слепящим полуденным солнцем. Подобный контраст вызывал у меня не самые приятные ощущения, заставляя поминутно поправлять ворот пальто.

Дом никогда не жаловался на погоду, и вообще старался не жаловаться, как это часто случалось со мной, потому что чего-то постоянно в моей жизни не хватало. Была ли это очередная гениальная идея, отказывающаяся ложиться на бумагу и ноты, либо же зверский голод, который мешал думать...в общем, Дом всегда знал о том, что меня беспокоило. В ответ я, как правило, предоставлял ему возможность выговориться в любое время, когда он будет к этому готов. Но в итоге чаще всего получалось, что мне приходилось прижимать его к стенке и выпытывать все то, что он хотел мне сказать, но никак не решался по ряду причин.

Это был Таллин, пробирающий до костей своим ветром и слепящим полуденным солнцем. Подобный контраст вызывал у меня не самые приятные ощущения, заставляя поминутно поправлять ворот пальто.
Дом с наслаждением щурился, позабыв в номере очки, разглядывал высокие башенки. Прибрежная линия вся была застроена, поэтому как он не вглядывался вдаль, чтобы увидеть чистый берег с мелким гравием, взгляд встречал только масштабные пристани и причаливавшие теплоходы. И тонкий ровный слой снега, который выпал совсем недавно.

Я шел чуть поодаль от него, выдерживая почтительное расстояние, видя, что его мысли были где-то далеко за пределами этого города, который так любезно отморозил мне руки. Иногда он останавливался, заглядывая в телефон, и я был вынужден обгонять его, начиная идти вровень с парнями, которые вели оживленную беседу о достопримечательностях, которые они, увы, уже почти не замечали, как бы этого не хотели.
В очередной раз обгоняя Дома, я слышал обрывки фраз, которые явно предназначались для особы женского пола. Нервно сжимая собственный телефон в кармане, я подумал о том, что и мне не помешало бы позвонить и сказать, что скучаю, люблю и прочее-прочее. Услышав просящий тон Дома, я отбросил эту мысль, продолжив вышагивать по мощеной мостовой, сунув руки в карманы пальто.

Неожиданно начал идти снег, крупными, но редкими хлопьями падая на асфальт, по которому мы неспешно передвигались. Мы забрели в оживленный торговый район, где повсюду были натыканы магазины различного толка, но особого интереса для нас они не представляли.

Через полчаса мы зашли в кафе, заприметив, что снег начал валить с утроенной силой, вынуждая искать временное убежище. Мы уселись за вытянутый столик, который вольно невольно разбивал людей на парочки, давая некую уединенность. Я, естественно, сел напротив Дома, решив узнать о причине его беспокойства. Через полчаса ходьбы вокруг да около, я, наконец, спросил в чем дело и вежливо поинтересовался перед кем он так красочно распинался. Он похмурился с минуту, вертя в руках чашку с остывшим кофе. Мимо продефилировала официантка с кофейником, предлагая добавки. Я только шикнул на нее, жестом отказываясь от порции горячего кофе, и положил подбородок на сцепленные в замок руки.

- Я тебе рассказывал про свою девушку. Мне кажется, что она - та самая, с кем мне бы хотелось провести как можно дольше времени, - я кивнул, вспоминая его рассказы об очаровательной голубоглазой брюнетке, которая пленила его так сильно, однажды не уследив за своей собакой. Животное сорвалось с поводка и бросилось на Дома, который тоже прогуливался со своим питомцем. Дом был большим любителем собак, поэтому принял такой порыв как должное, принявшись с ней играть.
Их знакомство случилось в Лос-Анджелесе, когда стояло жаркое беспощадное лето. Именно за тот короткий промежуток времени, когда можно было отдохнуть от тура, Дом успел получить свой ровный и красивый загар, которым теперь дразнил всех внимательных фанатов.

Увидев мой утвердительный кивок, Дом продолжил, начиная звонко возить вилкой по полупустой тарелке.
- Я не хочу ей изменять, - а это уже что-то новенькое, - но...

Мне оставалось только кивнуть и улыбнуться. Я понимал его лучше, чем кто-либо другой. Когда девушки буквально прыгали к тебе в постель, сложно было оставаться верным кому бы тому ни было, даже если ты имел самые честные помыслы.

- Но ты хочешь трахаться, - как можно тише сказал я, а Дом посмотрел на меня со смесью эмоций, включающих в себя и обиду, и благодарность. И все же тогда он тихо рассмеялся, пытаясь собраться с мыслями, чтобы продолжить.

- Именно.

Я был очень рад, что он поделился со мной своей проблемой, пусть она и носила столь странный и легкомысленных характер.
Стоило мне открыть рот, чтобы ответить, как нам сказали поторопиться. Я многозначительно посмотрел Дому в глаза, и он разделил со мной этот взгляд, который говорил гораздо больше, чем слова, которые мы так и не произнесли.

На площадку мы приехали почти впритык к началу, судорожно перебирая инструменты, проверяя то, что не доверяем техникам. Дом метался по сцене, поправляя какие-то провода, нервно теребил тарелки и стучал палочками в гримерке, пока я переодевался. Концерт прошел как в тумане.


***
После того, как все разбрелись по своим номерам, я пошел в свой, по пути прихватывая пару газет, которые сиротливо лежат на ресепшене. У меня была пара часов перед тем как адреналин покинет организм, уступив место усталости и желанию уснуть на том же месте в ту же секунду. Я лениво шуршал страницами, поглядывая на свой телефон, который был сегодня непривычно молчалив. Решив, что блаженная тишина должна продолжаться как можно дольше, я включил на телефоне автономный режим, чтобы уже наверняка.

И, конечно же, именно в этот момент раздался стук в дверь. Иногда я начинал сомневаться в необходимости раздельных номеров для меня и Дома. Он так часто ночевал в моем, что это казалось бы странным, если бы не было таким обычным для нас.

Отложив газету в сторону, я направился к двери. Дом выглядел по-прежнему озабоченно и рассеяно, и меня это нисколько не удивило. Я жестом разрешил ему пройти, и сам направился к дивану, вставая рядом с ним, включая телевизор. Кабельное телевидение никогда не было вещью, которая хоть сколько бы мне нравилась, но как фоновый звук для беседы вполне подходило.

Я бросил взгляд на измотанного Дома, который при всей своей усталости все равно выглядел напряженным и будто чего-то ждал.

- Ты так жалко выглядишь, что я бы сам тебе отсосал, лишь бы тебе стало легче, - в шутку бросил я и тут же поймал на себе внимательный взгляд, который приковал меня к месту, не позволяя сдвинуться. Мы глядели друг другу в глаза, и я бестолково теребил в руках пульт от телевизора, окончательно решив, что ляпнул лишнего. Наступая на нашу общую больную мозоль, которая казалась давно позабытой.
Усевшись на диван как можно дальше от него, я неловко расправил складки на брюках. Я был все еще одет в концертную одежду - брюки и светлую футболку. Пиджак болтается на ручке двери в ванную, и на следующий день был безбожно мятым. Хоть это и было последней вещью, которая заботила меня сейчас, подобная мысль отвлекала меня от далеко идущих фантазий, которые, не спрашивая у меня разрешения, прочно вселились в голову, начиная там нахально хозяйничать.

- Это ведь не будет считаться изменой? - неожиданно спросил он, и мне не оставалось ничего поделать, кроме как посмотреть на него, глупо улыбнувшись, пытаясь сделать вид, что я действительно задумался над этим вопросом.

Я на самом деле уважал его отношения, любые, какими бы странными они ни были. Всегда пытался помочь советом и выпить стаканчик-другой за компанию, если что-то шло не так.

- Я думаю, не будет, - я отвел взгляд, чтобы не встречаться с парой внимательных серых глаз, которые смотрели с надеждой. Это начинает беспокоить меня, потому что мне казалось, что мы решили все еще лет 5 так назад, расставив все точки над 'и'. Но воспоминание о том, как ему не понравилось окончательное решение настойчиво не дает покоя, вырывая из дебрей памяти обиженные взгляды, которые он потом долго на меня кидал, когда, как он думал, никто этого не видел. Я видел все.
Боковое зрение и предчувствие тогда феноменально во мне обострились, и я постоянно чувствовал, как его глаза следят за мной внимательно и немного грустно. Я старался делать вид, что ничего не происходит, и проблема сошла на нет, оставив после себя рваную дыру, которую долго пришлось штопать, ввязываясь в различного рода отношения. Пытаясь забыться.

Из потока воспоминаний Дом вырывал меня, придвигаясь ближе. Он смотрел внимательно, а я мысленно начал выискивать повод закончить все это раньше, чем вообще что-либо произойдет.

- Ты уверен? - я сделал последнюю попытку предотвратить то, что снова бросит нас в водоворот непонятных событий, который мы уже никак не сможем контролировать. Он только кивнул, опуская глаза. Его ресницы чуть дрожали. Я не мог оторвать от него глаз, рассматривал, жадно впитывал каждое легкое движение, разглядывал его красивое лицо, которое никогда не перестану...Из мыслей меня вырывает его рука, которая оказалась у меня на колене. Его решительность и, в то же время, скромность поразили меня, потому что здесь я должен был что-то делать - пытаться помочь ему, снять напряжение и тут же забыть то, что произошло. Сжимая его ладонь, я знал, что я, конечно же, не смогу, и - я уверен - у него тоже ничего не получилось бы.

Соскользнув с дивана на пол, я встал на колени перед ним. Он сидел, слегка расставив ноги, смотрел на меня чуть расширившимися глазами и не верил, наверное, что это опять происходит. Положив обе ладони ему на колени, я придвинулся ближе, замерев в миллиметре от его паха.

- Ты этого хочешь? - я коснулся почти невесомо подбородком его ширинки. До этого момента у меня не было и мысли устраивать из этого шоу, соблазнять и играть с ним. Подняв голову и облизнувшись, я расслабленно уткнулся носом ему в живот, вдыхая его запах, который я, наверное, никогда не смог бы забыть. Никогда он не перестанет преследовать меня, никогда я не перестану наслаждаться тем моментом, когда могу обнять его после долгой разлуки, чтобы вдохнуть быстро и порывисто его неповторимый аромат.

Я чувствовал как подрагивают мышцы его живота, как пальцы невесомо касались моих растрепанных волос, ероша их еще сильнее. Это движение заставляло мое дыхание ускориться, и закрыв глаза, я пытался успокоить свои легкие, грозящие лопнуть от переизбытка кислорода. Его ладонь, соскользнув мне на щеку, чуть приподняла мою голову, и мы встретились глазами.

Я не видел в его глазах ничего, кроме взаимного желания, и уж точно там не было сожаления о происходящем. Надежда о том, что весь этот маленький спектакль о девушке его мечты был придуман им заранее, теплилась где-то в груди, согревая своим призрачным огоньком.

- Хочу, - на выдохе произнес он, сжимая колени вокруг моих плеч. - Я хочу всего.

Это было тем, что я хотел услышать. У меня не было желания делать то, что на следующее утро окажется ошибкой, то, что захочется забыть как можно скорее. Мы не были семнадцатилетними подростками, которые ставили сексуальные эксперименты, мы не были свободны от обязательств. Но все, что волновало нас сейчас, было сосредоточено на этом диване. Все, что я хочу - это помочь решить Дому его проблему, получая от этого чуть ли не большее удовольствие, чем он.

Я хотел ласкать его, словно это была моя обязанность. Дарить ему нежные прикосновения, которые с каждой минутой становились все откровеннее и смелее. Дом отдавался мне так застенчиво, будто не у него было столько девушек, что можно сбиться со счета на третьей сотне. Не то чтобы я считал, когда он захлопывал со смехом дверь, увлекая туда очередную девушку. Не то чтобы это было важно сейчас, когда он сидел подо мной с раздвинутыми ногами, тяжело дышащий и смотрящий прямо в глаза.

Он ждал от меня чего-то такого, что мог дать только я. Он знал, что может довериться подобным образом только мне, позволив делать все, что только взбредет мне в голову.

И я делал. Медленно стягивал с него однозначно задержавшуюся одежду, уверенными пальцами расстегивал его любимый ремень, пуговицу на джинсах и, наконец, ширинку. Не удержавшись, нырнул пальцами за резинку трусов, погладив горячую кожу, и услышал прерывистый вздох. Не поднимая глаз, я наклонился, чтобы поцеловать его живот. Мягкие короткие волоски щекотали губы, я улыбнулся и скользнул пальцами еще дальше, сжимая доказательство того, что все мои действия были желанны. Мы больше не говорили друг другу ни слова, единогласно решив, что они не смогут выразить того, что можно было показать пальцами и губами. Горячими поцелуями я продолжал исследовать его живот, прерывисто вдыхая запах его возбуждения. Он был все еще одет, и его разоблачение было для меня своего рода игрой, которую я затеял сам с собой, решив, что чем медленней и мучительней Дом будет получать свое заслуженное удовольствие, тем большее наслаждение получу я сам.

Я не строил конкретных планов, но я и не хотел, чтобы он остался разочарован. Я хотел слышать его стоны удовольствия, чувствовать его цепкие пальцы в моих волосах, и, стоило только мне об этом подумать, как его ладонь опустилась мне на голову, сжимая мягко, но решительно. Он точно знал чего хочет, но все равно позволял мне действовать так, как хотелось мне.

Поцеловав его в пупок, я услышал смущенный смешок, который заставил меня улыбнуться, поэтому я прикусил его кожу, тут же целуя снова. Сдвинув джинсы чуть ниже, я увидел линию загара, тут же вспоминая фотографии, которые он мне присылал. На них он был в одних плавках, счастливый и загоревший. Став свидетелем этой нетронутой солнцем кожи, я не мог удержаться от того, чтобы поцеловать там, мягко ведя кончиками пальцев по почти размытой линии. Загар слезал с Дома так же стремительно, как и ложился.
Я поднял взгляд, чтобы увидеть в его глазах полнейшее довольство ситуацией, которое он не мог бы скрыть, даже если бы постарался. Я знал этот взгляд, он одаривал меня им довольно часто, но сейчас я видел что-то еще, что мог бы с легкостью назвать откровенным приглашением. И не откладывая ни на секунду этот порыв, я рывком стянул с него джинсы вместе с бельем.

Рот наполнился слюной, а дыхание перехватило, будто кто-то немилосердно сжал шею, надавливая побольнее. Я наблюдал за Домом, который лениво и с игривой улыбкой положил собственные ладони себе на бедра и еще шире раздвинул ноги в приглашающем жесте.
Я был твердо уверен, что удивить Дома я ничем не мог, после десяти лет поездок в туры, когда девушки (и не только) сами прыгали к нам в постель, предлагая все свои разнообразные умения. Мне казалось, что Дом был искушенным, и сам мог меня научить чему-нибудь из ряда вон.

Его запах сводил меня с ума, и я не мог представить, как столько лет я прожил, не ощущая его. Как я мог существовать, зная, что его рука не может властно сжать мои волосы, направляя туда, где ему нравится больше всего.

Я обвел пальцами по животу, наконец, обхватывая его член, изнывающий от желания. Он благодарно выдохнул, хотя я ничего толком еще и не сделал. Такая реакция была лестна, и я продолжил гладить его, сжимая, надавливая пальцем на головку, вырывая из его губ еще один одобрительный вздох. Воспоминание из глубины сознания накатило так внезапно, что я не успел к нему подготовиться. Образ Дома, который держит меня за волосы и грубо трахает в рот, пробудило во мне еще большее желание, которое казалось таким чуждым еще пару дней назад. Случайности не случайны, и я пользовался этим моментом, получая жгучее наслаждение от всего процесса. Дом откидывает голову на спинку дивана, водит ладонями по моим волосам, пока я многообещающе и горячо дышал в миллиметре от его изнывающей плоти.

Я почти разучился делать это, и хотел бы совсем забыть, как сводить с ума Дома одним только языком. И это точно не были бы слова, складывающиеся в песни. Мои скромные умения нравились Дому, что он со счастливым вздохом и демонстрировал. Он бормотал что-то еле слышно, сжимал зубы и облизывал губы быстро и нервно.

Взяв в рот, я пытался привыкнуть к ощущениям. Его дыхание замерло, и в комнате повисла звенящая тишина, которую он разбил скрипящим звуком дивана, подаваясь чуть вперед. Закрыв глаза и слыша как он выдыхает, и позволил ему чуть двигать бедрами, задавая свой собственный темп. Подложив ладони под его задницу, направляя, помогая, позволяя. Пользуясь моим разрешением, перестает нежничать и принимается ерзать еще сильнее, каждый раз проскальзывая чуть дальше. Чуть горький привкус смазки скользит прямо в горло, и я сглатываю, желая распробовать ее вкус. Плотно сжимаю губы, расслабляя горло, пальцами обхватываю основание и принимаюсь усердно отсасывать, вспоминая все те крохи нашей юности, которые помогли бы мне сейчас доставить Дому такое же удовольствие.
И, кажется, у меня вполне хорошо получается, потому что Дом перестает сдерживаться, стонет в голос, гладит меня по голове, касается щек, выгибается и шепчет давно позабытое...
- Детка...

Все тело покрывают проворные мурашки, и я еще больше стараюсь, привыкая к его темпу, чувствуя, как он начинает дрожать.

Мне не удается отследить тот момент, когда все переходит из простого минета в нечто большее. Его слова о том, что он хочет всего, я не воспринял по началу всерьез, а теперь думать мне мешает стояк, которым я боюсь даже касаться дивана, чтобы позорно не кончить. Выпускаю его член изо рта, и подтягиваюсь на руках, оказываясь с ним лицом к лицу. Он смотрит на меня внимательно, кусает губы, потому что я трусь жесткой тканью о его обнаженное тело. Наш зрительный контакт прерывает его собственная рука, которая вкладывает в мои пальцы презерватив. Удивленно смотрю на него, а он только кивает в сторону спальни, опуская глаза. Он дает мне время подумать, решить - нужен ли мне этот сомнительный, но такой приятный опыт. Я знаю, что он вполне способен принять мой отказ, и я мог бы закончить все прямо сейчас, рукой или губами.
Вместо этого наклоняюсь и целую его в губы, первый раз за этот вечер. В этом долгом и нежном поцелуе мы извиняемся за долгую разлуку. Отдаем себя друг другу без остатка, одновременно и охлаждая свой пыл, и раскаляя взаимное желание, которое однозначно приведет нас сегодня на одну горизонтальную поверхность.

- Постель? - шепчет он тихо и хрипло, и я киваю.

***
Он двигается плавно и размеренно, вынимая из меня душу своей медлительностью. Не позволяет трогать, приподнимается и направляет мой член в себя, насаживаясь одним плавным движением, запрокидывает голову, вцепляясь пальцами мне в ноги. Я по прежнему сижу не двигаясь, только сжимаю простыни резко повлажневшими ладонями и кусаю губы. Наблюдаю за тем, как он извивается на мне, пробует разные углы, вскрикивает на особо глубоких толчках и облизывает и без того красные губы. Смотрит мне в глаза, шепчет о том, чтобы я не смел. И я не смею, позволяю ему исследовать собственные ощущения, стараясь не концентрироваться на своих, потому что одна лишь мысль о том, что я снова в нем, заставляет меня дрожать от наступающего оргазма. Но он будто чувствует эту еле ощутимую дрожь, останавливается, хватает мои руки и кладет себе на бедра, одним взглядом приказывая держать их там. Я держу, плавно очерчивая выступающие косточки бедер, сжимаю легко и помогаю ему двигаться, когда его ноги начинают дрожать от усталости.

Он ненасытный, он умеет растягивать удовольствие и знает когда нужно остановиться, чтобы не лишить себя радости подразнить меня еще больше. Дом замирает, облокачиваясь назад еще сильнее, сжимая ладонями мои икры, приподнимается, отчего мой член выскальзывает из него, но тут же насаживается обратно с гортанным стоном и максимально запрокинутой головой. Иногда я забываю как дышать, сжимая его за ягодицы, раздвигая, оглаживая, опуская на себя плавно, отчего его глаза непроизвольно захлопываются от пробивающего насквозь удовольствия. Мне начинает казаться, что наше удовольствие растягивается на несколько часов, потому что он замирает каждый раз, когда, в этом я уверен, кончики его пальцев начинает покалывать от накатывающего оргазма. Но он получает большее наслаждение от исследований своего собственного тела, которое будто снова становится невинным.

Он кидает то игривые, то скромные, то откровенно развязные взгляды на меня, каждый раз двигаясь в совершенно разных темпах. Мои руки снова безвольно лежат на постели, потому что он одним требовательным движением скидывает их со своих бедер, вынуждая наблюдать. Я разглядываю его совершенное тело, покрытое равномерным бронзовым загаром, который не кажется вульгарным, а только делает его еще более сексуальным. Его волосы стали совсем темными от пота, тело блестит от выступившей соленой влаги. Его губы такие красные, будто он провел всю ночь, целуясь как подросток под одеялом. Но это работа его собственных идеальных зубов, которые немилосердно продолжают кусать тонкую чувствительную кожу.

- Тебе хорошо? - вдруг спрашивает он, кладет ладони мне на плечи, смотрит внимательно. Я только улыбаюсь, кивая, и тянусь к его губам. И это не секундный порыв, мои губы просто гудели от желания поцеловать его. Он с жадностью отвечает, проводит языком по моим губам, стонет жалобно мне в рот, когда я вскидываю бедра на его медлительное движение. Дом закрывает глаза, обнимает меня, пальцами зарываясь в мои волосы, продолжает целовать.

Я обрываю поцелуй, чуть отстраняясь, и опускаю взгляд на его живот, дрожащий от напряжения, от не выплеснутого удовольствия, которое становится невозможно больше удерживать. Без какого-либо разрешения касаюсь его члена, который так же, как и его тело, изнывает от желания. Сжимаю его, двигаю по всей длине, смахивая большим пальцем капельку смазки, беру палец в рот и с нескрываемым наслаждением облизываю. Дом безумно смотрит на меня, прикусив нижнюю губу, но тут же вскрикивает довольно, прикрывая глаза, стонет, начиная двигаться в рваном темпе. Я пытаюсь представить как ему сейчас хорошо, когда он нашел тот идеальный угол, когда мой член легко скользит прямо по его простате, и когда моя рука сжимает его именно так, как нравится ему. Дом начинает совсем бесстыдно стонать, цепляясь в мои плечи пальцами, наклоняется к моему уху и шепчет:

- Ты чувствуешь? - выдыхает он жарко. - Ты так глубоко во мне.

Он бесстыдно облизывается, кусает губы и глядит в глаза. Я откидываю голову на спинку кровати и протяжно выдыхаю воздух, который, кажется, раскален до предела. Он продолжает гладить мою грудь, вскидывая бедра, трется членом о мой живот и счастливо закатывает глаза, когда я снова начинаю дразнить головку его члена кончиками пальцев, решая тоже немного поиграть с ним.

- Я чувствую, - нежно веду кончиками пальцев по выступившим венам, - когда ты подаешься на мои толчки, ты сжимаешься еще сильнее.

Он кивает, счастливо и безумно улыбаясь, подается вперед, укладываясь на мою грудь, утыкается губами мне в ухо. Его член зажат между нашими животами, и я обнимаю Дома, еще сильнее прижимая к себе. Мы замираем, он тянется за поцелуем, не открывая глаз, накрывает мои губы и целует так нежно и осторожно, что мне кажется, будто мы вернулись на пару часов назад, когда он неловко мялся на пороге, не решаясь высказать свою проблему.

Обхватываю его покрепче и роняю на спину, не прерывая поцелуя. Он тут же обхватывает меня ногами, и я начинаю лениво двигаться, постепенно наращивая темп. Я знаю, что он уже близок к ошеломительному оргазму, и я сам чувствую, как покалывает поясницу от неизбежного удовольствия, которое я хочу разделить с ним на двоих.
Жадно оглаживаю его тело ладонями, исследуя, вспоминая и запоминая на будущее, потому что такой возможности может больше не представиться. Его горячее дыхание опаляет мою шею, я целую его в лоб, убирая влажные и потемневшие волосы.

Мы словно выходим на финишную прямую, начиная двигаться в одном темпе. Выпрямляюсь, крепко удерживая его бедра, он закидывает ноги мне на плечи и подается на мои быстрые толчки. Наши стоны смешиваются в один долгий и протяжный звук, который наполняет комнату, отражается от стен и возвращается обратно.

Ослепительный оргазм сопровождается водоворотом мыслей и горячими ладонями Дома, которые жадно ласкают одновременно и меня, и его самого. Он смотрит мне в глаза, двигает рукой по члену, сжимает сильнее, когда я подаюсь вперед, продолжая трахать его еще сильнее. Я вынимаю из него душу вместе с этим оргазмом, глажу его горячее и влажное от пота тело и опускаюсь на него, счастливо вздыхая. Он обнимает меня, поворачивается на бок и закрывает глаза, пытаясь успокоить дыхание.

Я бы многое отдал, чтобы узнать, что у него творится сейчас в голове. И мне остается только надеяться, что с этого момента что-либо изменится, в то же время оставляя все на своих привычных местах. Мы снова пересекли ту тонкую линию, которую так долго чертили между собой, но в данный момент мне не кажется, что она снова нам понадобится.

Набрасываю на Дома одеяло, которое он так долго и любезно мял собой, и придвигаюсь к нему еще ближе, закрывая глаза.

***
Утро встречает нас занудным гудением телефона Дома, и мне остается только догадываться сколько вызовов пропустил я. Запоздалая мысль о включенном автономном режиме приносит в мои мысли и успокоение, и напряжение, потому что, если бы не Дом, я бы проспал все, что только можно было проспать.

Он начинает ерзать, пытаясь выпутаться из одеяла, морщится, хватаясь за поясницу, прыгает на одной ноге к дивану. Я поднимаю голову и вижу как он достает из кармана джинс свой айфон, отвечает на вызов и поворачивается ко мне. Улыбается так счастливо, что дыхание перехватывает. Я начинаю улыбаться в ответ, и наверняка выгляжу при этом как последний идиот. Он подмигивает мне и отворачивается, сосредотачиваясь на разговоре. Я не слышу ни извиняющегося тона, ни попыток убедить человека на проводе в том, что он был чертовски занят и не мог ответить. Мне остается только догадываться, сколько раз телефон звонил за ночь, и за время, пока Дом так горячо и страстно отдавался мне.

Самодовольно улыбаюсь, закидывая руки за голову, гляжу в потолок и размышляю о том, что будет дальше. Отгородится ли этот раз сам Дом стеной, которую я даже не буду пытаться сломать? Или же мне вновь придется самому делить нашу, давно уже ставшую одним целым, жизнь на две части, в очередной раз переживая это в одиночестве?

Разливающееся по всему телу наслаждение мешает связно думать, я только потягиваюсь и чувствую блаженную боль в мышцах. Перетруженная поясница тянет, требует более бережного к себе отношения, но я не слушаю позывы тела и сажусь на постели, отбрасывая в сторону одеяло. В это время Дом как раз заканчивает разговор и вновь поворачивается ко мне, смотрит спокойно, и я читаю в этом взгляде полнейшее умиротворение. Там точно нет сожаления, нет жалких попыток договориться с самим собой, и уж точно нет желания хлопнуть демонстративно дверью, обвинив меня во всех смертных грехах. Одним только небрежным движением руки и взмахом ресниц он спрашивает у меня тоже самое. Он хочет знать, не поступил ли он глупо, отдавшись мне, не буду ли я теперь до скончания дней упрекать его в этом...Сомнение в его глазах заставляет подорваться с места и ринуться к нему. Он тоже срывается с места и за пару прыжков оказывается в моих объятьях, которыми я пытаюсь сказать все, что он хочет услышать. Нам никогда не нужны были слова, чтобы понять друг друга. Нам никогда не приходилось объясняться в том, что можно было показать на деле.

Каждое расставание мы тоже устраивали без слов. И в этот раз, обнимая Дома, целуя его в волосы, я решаю, что больше такого не повторится. Я не обещаю нам обоим быть решительным, не убегать от проблем, которые обязательно будут. Но мне хочется верить, что в этот раз все будет по другому, и Дом только счастливо выдыхает, обнимая меня еще крепче, будто в доказательство того, что он тоже будет помогать мне в этом.

@темы: Слэш (яой), Романтика, Госпожа Фейспалм, PWP, POV, NC-17