BellDomer
Muse Fanfiction. От Ангста до Яоя
В Сердце Льдов
Автор: Mr. Mudak
Фэндом: Muse
Пэйринг: Мэттью, Доминик, снег
Рейтинг: NC-17
Жанры: Слэш, Ангст, Психология, POV, Hurt/comfort, AU
Предупреждения: Смерть персонажа, OOC
Размер: Макси, 88 страниц
Кол-во частей: 8
Статус: закончен
Описание:"Человек не может обойтись без звуков, запахов, голосов, общения с другими людьми, как не может жить без фосфора и кальция... А в психике человека, который вынужден вести уединенный образ жизни, наступают очень серьезные изменения. Профессии, связанные с современной техникой, предполагают, что человек ежедневно проводит много времени в одиночестве, и при этом должен сохранять бодрость духа, точность реакции и способность принимать быстрые и правильные решения." © Психология, учебник для ВУЗа


- Мэтт, Мэтт! Проснись, мать твою!
До-доминик? М-м-м… чего ему надо-то, я спать хочу.
- Кажется, у Роннио и Эдда брачные игры… Да проснись ты уже наконец! Это же твои роботы, ты должен следить за ними…
Слова долетали до моих ушей, но уставший за четыре часа упорной мыслительной деятельности мозг отказывался как-либо воспринимать их, потому они обрывками испарялись из кратковременной памяти также быстро, как и оседали там. Я почувствовал холодную руку на своем плече, Дом легонько тряс меня и наклонился к самому моему уху, чтобы продолжить, вероятно, думая, что так я больше пойму, и был в корне не прав.
- Мэттью, я понимаю, ты хочешь спать, но все-таки, вдруг они чего-нибудь натворят? Мэттью!
Короткий поток горячего дыхания обжег мое ухо, и от неожиданности я распахнул глаза.
- Что такое?
- Судя по камерам, Эдд и Роннио устроили себе брачные игры. Только вот меня беспокоит, как бы жертвой зарождения любви на электронном уровне не стал наш бойлер или, того хуже, генератор, - ехидно проговорил Дом.
Я резко сел, заехав при этом Доминику по носу лбом.
- Боже, прости! Эм… я сейчас!
Я подскочил с кровати и торопливо надел штаны, а Доминик сложил ноги по-турецки на моем одеяле, устало потирая лицо обеими руками. Он тоже не высыпался, напряженная у нас выдалась неделя. Я знал, что у меня нет времени отвлекаться, потому что в любом случае ситуация могла оказаться потенциально опасной для наших жизней, но когда Доминик выпрямил ноги и растянулся на моей постели, в одних только старых потертых трениках, ведь сегодня генератор на удивление хорошо обогревал домик, я с трудом сглотнул сухость в горле. Тусклый экран моего ноутбука, стоящего на зарядке на столе неподалеку, слабым белесым светом освещал его рельефный, худощавый торс, плоский живот и выделяющиеся тазобедренные кости.
- Мэттью…
Я резко обернулся к ноутбуку, открывая окно наблюдения за площадкой. Я думал, что Доминик спросит у меня один из тех банальных вопросов типа «Куда ты смотришь?», «Зачем ты смотришь?», «Почему ты так смотришь?». Но он продолжал молчать, пока я пролистывал камеры. Странно, ничего подозрительного, все было тихо. Я не отключал питание на ночь, хотел проверить влияние температуры на корпус, так что роботы действительно должны были бодрствовать, но ни на одном из изображений, передаваемых камерой, не было заметно никаких изменений. Камеры были специально собраны для такого типа наблюдения, они фокусировались на движении и распознавали объект как активный или неактивный.
Освещение на площадке работало без перебоев, что было результатом моей долгой и упорной работы с проводкой и переходными пунктами электричества. Никакого движения. Они не могли сами отправиться на деактивацию, потому что отключение и включение происходит исключительно по команде с основного пульта управления, то есть с моего ноутбука. Но я точно помнил, что автоматическую деактивацию не ставил, потому как это не имело смысла. Кстати, у Роннио уже скоро должен был сесть аккумулятор, поэтому на следующий день пришлось много времени потратить, чтобы подключить его к генератору через переходник так, чтобы ничего не замкнулось, иначе конец всей электротехнике, у нас имеющейся. И телефону тоже, который я починил.
- Камеры ничего подозрительного не показывают, я пойду лучше посмотрю сам.
Он не ответил.
- Дом, ты спишь? – я обернулся, чтобы наткнуться на его задумчивый взгляд. Интересно, если я его попрошу, он расскажет мне, какие мысли бродят в его голове?
- Пока что нет, но скоро выключусь. Можно я пока тут полежу? – спросил он и тут же продолжил, не дожидаясь моего ответа: - Так лень вставать. Все равно я не засну, пока ты один снаружи, да еще и ночью.
Ох, он, кажется, волновался за меня. Я только улыбнулся в ответ.
- Все будет в порядке. Я мигом.
Через пару минут я уже был снаружи, пробираясь через сугробы, чтобы попасть на площадку для испытаний, мысленно уже вовсю ругая себя, что не взял портативную кнопку деактивации, которую собрал сразу же после того, как в прошлый раз носился за Роннио, чтобы достать чип. Уже издали я понял, что кроме свистящего ветра с площадки доносился какой-то другой звук. Если бы это был автомобиль, я бы подумал, что у него перебои в системе подачи топлива в мотор. Металлическое гудение прерывалось каким-то стуком, будто железом били о железо.
Надо сказать, площадка не была просто «голой». Она примыкала к хозяйственной части и бойлеру, который стоял под навесом. Зайдя под темный навес, я щелкнул фонариком и застал трогательное зрелище. Эдд лихорадочно шевелил двумя опорными гусеничными «ногами», пытаясь выехать из-под блокирующей его путь металлической коробки, видимо, свалившейся по случайности с верхних широких балок, на которых лежала всякая ненужная дребедень, а Роннио отчаянно стучал так называемыми руками, которые, кстати говоря, были такими же по форме, как и у человека, только с оголенными суставами из титановой пластины, по коробке, пытаясь освободить своего напарника. Рассудив, что если я отодвину коробку, у Эдда включится механизм самозащиты и он будет от меня убегать, я остался на месте. Если бы я не знал, что программа не предусматривает эмоциональных контактов, хотя бы потому, что у роботов не было гормональных всплесков, и они вообще состояли не из органики, в любом случае, я бы подумал, что Роннио отчаянно пытается спасти своего друга. Я усмехнулся, раздумывая над тем, как лучше всего выключить обоих так, чтобы они не носились от меня. Если раньше Эдд еще разъезжал со своей старой программой, в которую я включил собирание разбросанных тканевых предметов (не одна пара носков погибла во время моей экспериментаторской деятельности), то теперь у обоих была необходимая на непредсказуемом Марсе защитная система. Только мне от этого легче не стало.
В конце концов, я подошел к Роннио сзади, и мне казалось, что он был так увлечен спасением бойфренда, что даже не заметит моих рук, нажимающих на кнопку вывода чипа. Но не тут-то было. Единственный глаз Эдда, похожий на круглую веб-камеру, расценил меня как потенциально-вредоносное существо и, может быть, правильно сделал, с точки зрения человеческих моральных принципов. Пока я невесело раздумывал о своей роли в общественной жизни, Роннио уже получил сигнал от Эдда бежать и спасаться, просто называемый «Сохранение безопасности».
Знаете, я ненавижу свой мозг. Без сомнений, придумано было гениально, но почему до бытовых проблем мой разум никак не может снизойти? Роннио рванул с места, «убегая» куда-то налево, я рывком подскочил к Эдду и достал чип, любопытный глаз закрылся, а подсветка на кнопках сбоку погасла. После, я сразу же рванул наискосок, чтобы загнать этого продвинутого, на мою голову, серого робота в угол, но не тут-то было. Он резко изменил направление, да и вообще был поворотливее моего старичка Эдда, который, конечно, все еще был в форме, но двигался более медленно и деловито, как подобает ответственному основному пункту управления. То есть, если бы мой ноутбук вышел из строя, всем заправляла бы программа, написанная на припаянном к Эдду новеньком чипе. Но не об этом сейчас.
Через пять минут бега я упал в снег и расхохотался, представив себе, как сейчас, должно быть, весело Доминику. Поселили с сумасшедшим, который гоняется за железякой по площадке, вместо того, чтобы придумать какой-нибудь дистанционный метод. Черт возьми, да надо было просто отключить их с ноутбука, так нет же, мне стало интересно посмотреть. Я резко затих, услышав приближающееся жужжание. Роннио остановился справа, слегка наклоняясь, чтобы фокусом глаза ухватить как можно больше моей фигуры и определить, опасен я или нет. Тут-то он и попался. Я вскинул руку и нажал на кнопку вывода. Ура!
Когда я вернулся в помещение, желая после перетаскивания проклятых железок только рухнуть в теплую постель и заснуть, то увидел Доминика, тихо посапывающего на моей кровати. Я невольно облизнулся, но запихнул все пошлые мысли в самый дальний ящик сознания, тихо раздеваясь и ложась рядом. Доминик что-то пробормотал и повернулся ко мне лицом, все еще лежа на животе. Я легонько прижал свои холодные ладони к его плечу. Через пару минут, разморенный теплом его тела, я лежал, в полудреме раздумывая, стали бы мы близки за всего месяц общения, если бы встретились в другом месте, где-нибудь на континенте, где теплый климат и много дождей, и как бы мы сошлись…
***
Утром я проснулся, еще не зная, что меня ждут не самые приятные новости. Сегодня должны были приехать ребята со станции, привезти еды, топлива и… забрать Доминика с собой. На целый месяц. Когда он тихо сказал мне это за завтраком, я лишь тихо проскулил «Неееет, Домми», на что он ответил мне неуверенной улыбкой.
- Это не так уж и долго, - по крайней мере, он пытался меня утешить. Я встал, чтобы поставить в раковину пустую тарелку, и налил себе чая.
- Будешь? – я приподнял пустую чашку, наклонив ее дном в его сторону.
- Конечно. – Доминик широко улыбнулся, и я не выдержал, громко поставив перед ним его чашку, уселся к нему на колени.
- Как же я без тебя? – Я потрепал его волосы, теребя пряди пальцами.
- Ты уже большой мальчик, Мэтт. А вот как я буду обходиться без твоих кулинарных шедевров весь месяц, вот этого я точно не знаю.
Я рассмеялся. Его руки теперь лежали на моей талии, и если бы тема прощания, которую мы рановато начали, так как геологи со станции приедут ближе к вечеру, не была такой теплой и уютной, я бы не удержался от какой-нибудь пошлости. Блондина нельзя было не хотеть. А те, кто его не хотел, просто ему завидовали. Отчасти я хотел бы быть таким, как он, веселым, солнечным, но потом в очередной раз быстро понял, что это уже был бы не я.
Тем не менее, такие дружеские, в кавычках, объятия, были у нас в тренде, но втайне от самого себя я хотел большего. Тогда месяц казался вечностью, я не ценил времени, которое проводил с ним, и это зря. Те драгоценные месяцы навсегда остались в моей памяти, как самые лучшие в жизни. Но, возвращаясь на кухню, честно, я хотел, чтобы он поцеловал меня, но в то же время я знал, что он этого не сделает. Я думал, что после месяца без моего общения я разонравлюсь ему, потому решил действовать по принципу «поживем, увидим».
- Опять ты витаешь где-то, - задумчиво глядя своими серо-голубыми глазами прямо мне в душу, произнес Доминик.
- Просто задумался… да, - я усмехнулся.
К моему удивлению, он вдруг взял мой подбородок и повернул голову слегка в сторону, чтобы уткнуться носом прямо в волосы за моим ухом, его дыхание приятно щекотало кожу, а руки крепче сжали мою талию.
- Я буду скучать.
Больше мне ничего не надо было слышать.
***
Он уехал часов в восемь вечера, вместе с парнями со станции. Первый день месяца мучений начался. Непривычно, знаете ли, оставаться снова одному, заново привыкать к одиночеству, когда ты уже познал всю радость общения с определенным человеком. Мне не хватало его.
От нечего делать я решил вести дневник. Взял обычную тонкую тетрадь светло зеленого цвета, и на самой обложке красиво вывел:

Дневник
Мэтт Беллами

Внутри стал записывать пару предложений каждый день, уже лежа в постели вечером, иногда так и засыпая с тетрадью под боком.

День первый
Неужели я буду так сопливо отсчитывать дни, как в каком-то бульварном романе? Я скучаю, чего уж там. Но Роннио добавил мне работы, так что я отвлекся. Просто нужно перестать себя накручивать. Жил же как-то целых два месяца до него один...?

День второй
Я готов был плакать. Дом забыл расческу. И я на нее наступил.
Как он там? Не звонит, и ладно, сам я тоже не собираюсь, если надо будет…. Да не позвонит он, небось, подцепил там себе какую-нибудь грудастую девицу из лаборатории. Мне многие говорили, что меня трудно забыть. Забывает ли он?

День третий
Если бы роботы могли иметь темперамент, я бы сказал, что Роннио сангвиник, и веселится, посылая мне ложные сигналы о помощи. Серьезно, ни с одним роботом у меня еще не было столько проблем.
Жил я всегда спокойно и хорошо, потому что толстосумы, которые заказывали у меня роботов, всегда платили довольно много, даже больше, чем много, хоть яи никогда не гнался за деньгами.
Сегодня я не думал о нем от слова «совсем». Потому что некогда было. Теперь мне не нужно снимать показания температуры и брать пробы льда и снега вместе с Домиником. Потому что его нет.
Пойду лучше спать.

День четвертый
Сегодня я почти не думал о нем. Почти.
Зачем я приехал сюда, в эту мерзлятину. Зачем я встретился с ним.
Чтобы потом насиловать себе мозги, я все понял.

День пятый
Я опять стал философствовать на вечные темы, как и до его приезда. Иначе мне просто скучно. Нашел сыр, заботливо завернутый в фольгу. Теперь питаюсь одними бутербродами, готовить-то не для кого.
Роботы вели себя тихо. К вечеру поднялась буря, и я приказал им оставаться под навесом и деактивироваться к полуночи. Чтобы избежать перебоев электричества, я отключил бойлер, но генератор оставил, конечно. Я еще слишком молод, чтобы умереть, заледенев.

День шестой
Я устаю больше обычного. Раньше мы с Домом разделяли обязанности, а теперь я все делаю один. Читаю какую-то тумную политическую книгу, будто всерьез готовлюсь стать вице-президентом. Смеюсь вслух сам с себя. Разговариваю с зеркалом. Мэттью Беллами в ситуации экстремальной нехватки общения. И мужских объятий.
И члена.
Пойду-ка я спать.

День седьмой
Три страницы из четырнадцати исписаны.
Неделя прошла. Все вроде хорошо.
Все равно вспоминаю о нем, просыпаясь и засыпая. Только тогда. У меня опять много работы, разрабатываю трехъядерную программу. А остальных можно будет подключать к трем основным. Они же должны организованно обмениваться сигналами…
Зеваю. Спокойной ночи мне.

День восьмой
Пришлось дрочить. Это мой организм меня наказал за то, что я целый день даже не вспоминал о нем. Я фактически вообще не помню сон, помню только, что было горячо и громко.
Ощущения были слишком яркими, чтобы их игнорировать. Так я и закончил с членом в руке.
И все равно не кончил.
Да ну все это к черту…

День девятый
Устал. Просто устал.

День десятый


День одиннадцатый


День двенадцатый


День тринадцатый
Как же я набегался. Стал собирать новый экземпляр, чтобы включить его в систему. Поторопился. Подключил. Теперь не работает вся система.
Я гребаный неудачник.

Я перестал вести дневник. Записывать свои неудачи меня огорчало, так что я просто нарисовал на пустых днях роботов и человечков в лужице крови. А еще Сатурн и Нибиру.
К двадцатому числу я просто психанул, и целый день валялся на диване с ноутбуком, играя в стрелялки, яростно барабаня по клавишам и отключив всех роботов и камеры. Доминик бы успокоил. От мысли о нем мне лучше не стало, я просто замер, выключив игру, и чуть не расплакался. Где он, когда так нужен? Развлекается там с кем-то или упорно работает? Или отдыхает в своей комнате, читая мою книгу, которую попросил взять с собой. Я книг сюда набрал, наверное, больше, чем одежды, все равно, для кого мне тут было выряжаться. Рассудив так, взял теплое и практичное. А у Доминика, на случай, если захочется пощеголять в узких штанах были леггинсы. Такое случалось только тогда, когда ему не надо было никуда идти, согласно его плану работы, и он лишь закидывал снег в бойлер или снимал показания давления и температуры, а затем быстро прибегал в тепло и одевал вышеупомянутые узкие штаны.
Может, он делал это для меня…
Я изо всех сил гнал эту мысль, лежа на диване, и, наконец, взялся за дневник, яростно щелкнув ручкой.

День двадцать второй
Что я могу ему сказать?
Но он ведь намекал мне о своих чувствах! Или…
Почему я такая неуверенная тряпка. Сто раз себе говорил, что не надо ломаться, как телка перед первым разом, что проще спросить, и, получив отказ, жить дальше, с ясной головой, и попытаться выкинуть всю эту похоть из головы. Но как только я видел его улыбку…
Его задница…. Опять я извращаюсь. Он заводит меня ментально, когда наклоняется в этих своих зеленых «домашних» штанах через столик, чтобы достать зарядку из розетки. И если бы он, даже случайно, коснулся меня, или своим коленом дотронулся моего, садясь на диван, я бы свалил его там же.
Но это была не только моя крайняя озабоченность. С ней я смирился. Я чувствовал симпатию к его трудолюбию и упорству, к желанию ухаживать за собой, даже находясь в подобном месте. К его гибкому уму, ибо он, даже не имея технического образования, понимал все мои объяснения, и интересовался ходом моей работы, его чувству юмора, которое, в отличие от моего, не было больным, к его вечному спокойствию, к его любопытству, к его…
Он прекрасен во всем, что бы ни говорил или делал.
Попробую лучше поспать. Хотя сейчас всего восемь вечера.

Больше я в дневнике не писал. Он помог мне осознать, что я нуждался в Доминике, как в ком-то любимом и близком, хотя боялся отдаться симпатии, эгоистично оставляя шанс на случай его отказа.
Я все же считал дни. Положил открытый дневник, и каждый вечер писал что-то типа

Осталось пять дней
Осталось четыре дня
Осталось три дня

Я на удивление хорошо заснул в ночь перед его приездом, хотя всю неделю до этого мучился бессонницей. Встав в восемь утра, чтобы заполнить бойлер и залить топливо в генератор, я уже продумывал, что приготовлю к приезду Доминика. Мое мастерство остановилось на уровне запеченной рыбы и пасты.
Перед отъездом Дома мы составили список того, что он должен был привезти с собой, и я уже предвкушал запах копченой курицы и брокколи.
Вернувшись в домик, с горящими щеками я посмотрелся в зеркало. На лице и правда взыграл здоровый румянец, и, найдя себя симпатичным, я завернул в сторону кровати, решив поспать еще чуть-чуть.
Каково было мое удивление, когда я проснулся от запаха свежесваренного кофе, смеха Тибу, машиниста со станции, и Колина, который, помнится, тоже был спец по технике, хоть и все время проводил в лаборатории, заигрывая с молоденькими лаборантками и развлекая их.
- Я сразу не стал туда идти, и стою, думаю: «Если Милашевич провалится, то я могу со спокойной душой повернуть обратно», но, увы, он остался цел и невредим, - еще с середины предложения слушатели стали хихикать, а конец уже сопровождался довольно громким хохотом. Доминик. Говорит. Это…
- Доминик!!!
Черт.
Я резко сел в кровати, лихорадочно моргая.
На пару секунд установилась тишина.
- Эм. Привет, - Колин рассмеялся, Доминик и Тибу последовали его примеру.
- Прости, что разбудили, - добавил Тибу, усмехаясь. – Давно не виделись, друг.
Дом повернулся ко мне лицом, закусив губу и криво усмехаясь. В сердце что-то защемило, честное слово.
- Приве… кх-кхм, привет, ребята, - мой голос конкретно сипел.
- Ты что, простыл тут без меня? – Доминик с укором посмотрел на меня. – А ну быстро за стол. Таблетку выпьешь и чай. Я привез твой любимый, с бергамотом.
На лице Доминика цвела улыбка, несмотря на некоторую строгость тона. Я встал, натягивая нормальную майку наверх спальной, надел ботинки и медленно подошел к блондину.
- Нельзя тебя оставить одного, Беллами. Вечно натворишь дел, - Дом схватил мою руку, крепко сжимая ее, а потом резко притянул меня к себе, крепко обнимая и почти неслышно шепча на ухо:
- Как же я скучал по тебе, засранец. Хоть бы позвонил.
И мне стало так спокойно, что, казалось, я смогу перевернуть весь мир с ног на голову и найти формулу счастья, лишь бы он был рядом.
***
- Ты задолбал там сидеть. Мэтт!
- Иду.
- Ты идешь уже целый час. Давай, я сделал чипсы и заварил чаю, - Доминик с любопытством посмотрел на кусок проводки в моих руках, а затем на безжизненного робота. Он был новичком в этой скромной компании, бледно красный с синими пластинками глаза, металлический разум.
Я сидел прямо в снегу, терпеливо копошась в его корпусе, чтобы понять причину его неадекватности.
- Ну что ты с ним как с ребенком возишься. Идем скорее, отморозишь себе что-нибудь.
- С точки зрения философии он – мое детище. Так что жди через полчаса, - пробормотал я, не в силах выдерживать его пристальный, полный заботы взгляд.
- Через двадцать минут я собственнолично затащу тебя в домик за шкирку, так что лучше иди сам, - Дом развернулся, собираясь уходить. Я посмотрел ему вслед, а потом снова стал думать о том, как я собираюсь чинить робота, и что именно с системой может быть не в порядке, раз она отвергла это милейшее технологическое чудо.
Через полчаса на столике меня ждала чашка ароматного чая и Доминик с чипсами на диване.
- Я обиделся, мсье Беллами.
- Прости, я не хотел задерживаться… - я повесил пуховик на вешалку и стянул с себя шапку, а затем и свитер, кидая его через все помещение на диван. Доминик поймал его и аккуратно сложил в прямоугольник, укладывая рядом с собой на диване.
- Мне было скучно. Посмотрим фильм? Я тут парочку откопал на рабочей флешке.
- Хах, у меня все серии Игры Престолов на том же флеш накопителе, что и сверхдорогущие чипы, - я усмехнулся, - так что не один ты увиливаешь от работы.
- Я в тебе не сомневался, - Доминик криво усмехнулся и похлопал по месту на диване рядом с собой.
Я с готовностью уселся туда, заставляя пружины скрипеть. И попрыгал. Точно помню, как звук вернул меня в детство или детство в меня (точнее говоря, в одну характерную точку моего тела), и я прыгал, хихикая, заставляя Доминика ерзать и ворочаться.
- Мэтт, сколько тебе лет?
- Двадцать шесть.
Когда он повернулся ко мне лицом, на нем так и светилось неоновыми табличками «Да ты издеваешься».
- Эй, с тобой не повеселишься, - я деланно надулся.
- Ну его к черту, этот фильм, - буркнул Доминик через пару секунд, яростно кликая по ярлыку.
- Откуда у тебя руки растут, - весело пропел я, отбирая у него ноутбук.
Быстро удалив ненужные закладки с жесткого диска, я с первого же раза запустил фильм.
- Советую тебе подчистить жесткий диск и удалить с него порно, - Доминик фыркнул, - слишком уж он забит.
- Ты гений, - блондин почесал затылок, обнимая меня за талию и прижимая к моему горячему боку холодные руки. Я пододвинул к себе чашку.
- А как же иначе. Поэтому я здесь.
Приврал, но прозвучало красиво.
У Доминика весь день с самого утра было странное настроение. Из его взгляда не пропало тепло, из голоса – забота, но он напряженно о чем-то раздумывал, и меня напрягало, что этим он вроде бы не хотел со мной делиться.
К концу фильма я уже полулежал на его теплом теле, голову положил на плечо, а ноги перекинул через его колени.
- Ты не спишь там? – полушепотом спросил Доминик, как только пошли титры. Фильм был вроде интересным, но не думаю, что кто-то из нас смотрел его. Лично я беззастенчиво использовал случай, чтобы поваляться на мягком Доминике.
- Неа… пошли на улицу. Сегодня должен быть звездопад.
- Принцесса Беллами хочет загадать желание? – в его голос вернулась добрая издевка.
- Представь себе, мой прекрасный принц, - я не выдержал и засмеялся в голос.
Дом заерзал подо мной.
- Ладно, идем.
Нетрудно догадаться, что я пожелал. Я не верил, что сбудется, я просто просил небо дать мне шанс перебороть свою трусость.
***
- Просыпайся. Просыпайся, засранец. Ты проспал, теперь здесь холодно, как в морозилке.
Я медленно открыл глаза, и увидел покрасневшее лицо Доминика. Я оглядел его, он был полностью одет.
- Держи шмотки, оденься, замерзнешь сейчас.
- Черт, прости. Просто вчера пересмотрел на звезды, наверное. – Дом усмехнулся.
- Давай, я не хочу, чтобы ты заболел.
Опять он заботится обо мне. Надо спросить у него. Прямо сейчас. Хватит ждать удобное время.
- Дом?
- М? Что такое? Вещи вроде твои.
- Да я не об этом. Слушай. – Я стал нервно водить руками по своим спутанным волосам. – Я просто хотел спросить. Почему ты… - я дернул его за рукав. – Сядь.
- Ладно… - Дом уселся на край моей постели, предварительно отодвинув простыню в сторону.
- Почему ты так заботишься обо мне?
Он отвел взгляд. Я, как всегда, превзошел сам себя, это был, несомненно, самый гениальный вопрос за всю историю человечества, чтобы вывести человека на разговор о чувствах.
- Ну… я беспокоюсь за тебя, я привык к тебе за эти месяцы... – Доминик тяжело вздохнул. – Не убедительно, да? Мне просто нравится о тебе заботиться, вот и все. В один момент ты взрослый, умудренный жизнью мужчина, в другой – маленькая бестия, абсолютно не заботишься о себе и занимаешься ерундой.
Повисла ненапряженная пауза.
- Тогда, на кухне, ты хотел мне что-то сказать. Что? – теперь спрашивал он.
- Я думаю, я не готов говорить об этом.
- Но ты уже начал! – неожиданно громко воскликнул он. На его лице сквозь нейтральность просвечивало разочарование, а в глазах была… надежда?
- Я не знаю, Доминик.
- Зато я знаю. Ты сам не знаешь, чего хочешь. – Дом вскочил, роняя мою одежду на постель. – Когда будешь хоть в чем-то уверен, позови меня, я буду во дворе. Надо раскинуть кучу снега.
Перед тем, как он повернулся ко мне спиной, я заметил его выпяченную нижнюю губу и выражение разочарования на лице. Что со мной не так? Что с ним не так?
Я ему не нравлюсь. Я идиот.
***
Доминик почти не разговаривал со мной целых два дня, холодно отвечая, если я задавал вопрос, не более, даже беседу не стремился поддерживать. Он не хотел отношений? И обижался на меня за мою попытку рассказать ему?
Вечером третьего дня я откопал в своих вещах забытый недавно начатый дневник и стал лихорадочно писать.

Я уже поцеловал его один раз. Он не сбежал от меня, не кричал, не ругался, просто был удивлен. И весь этот флирт и заигрывания, конечно, натуралы так не делают. Неужели он обиделся на меня за что, что я счел его педиком?
Глупости. Он сам мне сказал… а что собственно он мне сказал? Что пробовал с мужчиной и он оказался мудаком, который отбил ему все желание пробовать дальше?
Ох, я бы его научил. Но не об этом сейчас.
Его губы были такими мягкими и полными, по сравнению с моими, он не успел ответить, а мне и не нужен был его ответ, я просто почувствовал на пару секунд жар его лица, его губ, плотно прижатых к моим и слегка влажных, и вот тогда-то у меня в голове все и перевернулось.
Я чуть не умер, и долго не мог успокоиться, наблюдая за «играми» моих роботов. Не было у меня никакой работы. По плану в моей голове была проверка функциональности, вот и все. Но я вернулся почти под вечер, конкретно промерзнув. Я боялся его реакции.
И теперь я обидел его. Ну вот, отлично.
Неужели нет для меня хотя бы лучика солнца этого блондина?..
Перестаю писать бред. Пойду лучше уткнусь в ноутбук.

***
Когда я потер глаза и сел в постели на следующее утро, в нос мне ударил приятный запах выпечки и какой-то пряной приправы.
- Проснулся? – Доминик вытер руки полотенцем и улыбался, глядя на меня.
Я сначала удивился, но сохранял нейтральное выражение лица изо всех сил.
Доминик продолжил, не дожидаясь моего ответа:
- Ладно, вставай, мне, кажется, нужна твоя помощь, как специалиста по готовке, - он отвернулся к тумбочке, упорно что-то размешивая вилкой так, что довольно громкое скрипение доносилось до моих ушей.
Я медленно потянулся, от удивления мне мгновенно расхотелось спать.
- С каких пор ты готовишь, Ховард?
- Решил загладить вину.
Уже знакомое недолгое молчание окатило мои нервы приятной волной умиротворения.
- О чем ты?
Дом только подмигнул мне через плечо.
- Я думаю, - продолжил он, больше не глядя на меня, - что был не прав. Я же не знал, о чем ты думаешь. Думал, что это так ясно, что я…
Он замолк, тихонько рассмеявшись, я ждал, пока он продолжит, но этого не произошло.
- Сейчас останемся без обеда, Мэтт. Только ты можешь его спасти, - я слышал в его голосе улыбку, и невольно стал улыбаться сам.
- Ладно. Поделишься со мной своим чаем, который с клубникой и сливками, а то бергамот порядком надоел, - бормотал я, вставая и рассеянно натягивая на себя одежду. С чего вдруг Дом изменил свое мнение? Я знал его, как человека упрямого, он был прав, и его морали были правильными, и он не стеснялся говорить мне это при каждом удобном случае, что безумно меня веселило. И привлекало. То, как он мог крутить вещи в своем, как я уже говорил ранее, гибком уме, делая их правильными или неправильными. Смотря как посмотреть, любил шутить Доминик, и это действительно было так.
- А еще я подумал взять у тебя свитер поносить, свой я вчера испачкал в мазуте, пока разбирал этого треклятого красного монстра…
- Ты так и не дал ему имя.
- Ты можешь назвать его, как хочешь. Потому что все закончится тем, что я назову его Нервотрепальщиком.
Доминик рассмеялся, поворачиваясь ко мне, вытирая руки полотенцем.
- Дай мне подумать, ладно? Иди сюда. Мне нужен трезвый взгляд на ситуацию.
Меня опять окатило чувство тепла и покоя, я просто подошел к нему и обнял за талию, слыша тихое одобрительное мычание в ответ и шепот:
- Прости меня. Я был слишком резок, думал, что у меня на лице все написано.
- Ты, кажется, говорил что-то об испорченном обе… - он прервал меня на полуслове.
- Неужели ты не видишь, Мэттью? Посмотри на меня, - он сжал ладонями мои плечи и слегка отстранил меня от себя. – Посмотри в мои глаза. Что ты видишь?
- Они улыбаются, - я идиот.
Доминик рассмеялся, снова прижимая меня к себе.
- Либо ты вынуждаешь меня сказать это, либо и вправду совсем забыл все признаки влюбленности.
Мое сердце ёкнуло, господа.
- Что ты пытаешься сказать?
Доминик загадочно улыбался, запуская пальцы в мои волосы и слегка оттягивая мою голову назад. Теперь мы были лицом к лицу. Его дыхание щекотало мою кожу и мои нервы, жар тела затуманивал разум и придавал процессу мышления сладостную тягучесть; в следующий момент мой взгляд невольно упал на его губы, такие мягкие и наверняка вкусные. Я заставил себя посмотреть выше, в его глаза, чтобы получить хоть какую-то подсказку – серо-зеленая радужка вытеснялась расширенным зрачком, может, из-за тусклого, темнеющего света, падающего на нас из окна, предвещающего бурю, а может, он просто чувствовал то же, что и я. Серые глаза стали приближаться, и именно в тот момент, когда до меня дошло, что он хочет сделать, его губы мягко накрыли мои.
Легкий электрический шок прошелся по моему позвоночнику вниз, пока мы дышали друг другом, запоминая кожу кожей, впитывая запах и жар другого тела, попросту наслаждаясь этим моментом, когда от удовольствия глаза сами собой начинают закрываться, а сердце бухает в грудной клетке, грозясь выскочить наружу, когда все вдруг стало кристально ясно. Я провел рукой по его спине от поясницы вверх, рвано вдыхая и аккуратно целуя казавшиеся такими мягкими губы, на что он резко выдохнул теплый воздух через нос, крепче обвивая руками мою талию и наклоняя голову чуть вбок, чтобы прижаться теснее к моим губам.
Тяжелое дыхание казалось слишком громким, никто из нас не издавал ни звука, пока поцелуй получил свое чувственное продолжение, засасывая, как воронка, во все очарование и прелесть момента. С каждым движением наших губ Доминик легонько сжимал мою поясницу руками, а я поглаживал его шею указательным пальцем левой руки, правой зарываясь в мягкие волосы.
Почувствовав мой язык на своих губах Дом совсем тихо простонал, почти выдохнул, и мне снесло крышу. Я нетерпеливо раздвинул его губы своим языком, на что он вцепился в мои бока пальцами, все же позволяя мне углубить поцелуй. Теперь я целовал его жадно, страстно, на что он отрывисто хрипел, мы теряли голову в этом безумии. Я не знаю, сколько времени прошло с того момента, как наши губы впервые соприкоснулись этим утром, но блаженство казалось вечным, и теперь я прижимал его к тумбочке, разрывая наконец контакт губ и припадая к шее.
- Ах… - вырвалось у Дома, когда я начал зацеловывать его кадык, изгиб шеи и ключицы, проглядывающие из выреза майки.
- Стой… по… подожди…
Мой язык замер на полпути до его линии челюсти.
- Я слишком… возбужден… я…
Я был так увлечен его идеальной кожей, что сперва даже не обратил внимания на бугорок, обтянутый джинсой, прижатый к моей собственной выпуклости на штанах. Я понял, о чем он: мы были еще недостаточно возбуждены, чтобы пойти дальше, а посему, если мы хотели ограничиться только этим, то должны были остановиться прямо сейчас.
Я медленно отстранился, мои руки соскользнули с его плеч и прошлись по его груди вниз, прежде чем упасть по бокам. Доминик закусил губу, его майка была без рукавов, и я мог видеть, как вся кожа его рук покрылась мурашками от моего касания.
- Я уже не хочу есть, - пробормотал я и еще раз поцеловал его губы, не удержавшись. И еще. И…
- Стой, - он улыбался. – Надо пообедать. А потом я хочу завалить тебя на диван и целовать, целовать, целовать, и целовать, пока не потеряю сознание.
- Я тебе нравлюсь?
- Конечно, гений ты. А то стал бы я с тобой возиться.
- Ах так! – Я вскинул руки и резко сжал его ребра, на что Доминик вскрикнул и засмеялся, стряхивая мои ладони своими руками.
- Давай уже поедим, - он, как и я, не мог перестать улыбаться.
- Давай, - я повернулся к столу и присвистнул. – Доминик…
- Да?
- Когда ты в прошлый раз говорил, что абсолютно не умеешь готовить… пожалуй, ты был чертовски прав.
Дом наигранно надулся.
- Помоги мне уже превратить это, - он указал пальцем на липкую смесь из макарон, - в обед.
- Сию же секунду, мой принц.

Продолжение по тегу «фик: В сердце льдов»

@темы: фик: В сердце льдов, Слэш (яой), Психология, Ангст, POV, NC-17, Mr. Mudak, Hurt/comfort, AU