BellDomer
Muse Fanfiction. От Ангста до Яоя
Нелепый наряд
Автор: Госпожа Фейспалм
Фэндом: Muse
Пэйринг: Мэтт Беллами/Доминик Ховард
Рейтинг: R
Жанры: Слэш, Songfic
Предупреждения: Нецензурная лексика, Кинк
Размер: Мини, 7 страниц
Кол-во частей: 1
Статус: закончен
Описание:"Не раз Мэтт шутил на тему пристрастия Дома к этой расцветке - отпускал пошлые шуточки, подстегивал, но решился на такой подарок впервые"

***
- Заверните, - Мэтт держит наготове кредитку, надвигая темные очки так, чтобы его глаз не было видно вообще. Авось дамочка не смотрит телевизор, не читает газеты, не сидит в интернете...в общем, шансов, что его не узнают практически нет. Но спасительная темнота очков успокаивает и дарит надежду на то, что его не признают, что тайна загадочной покупки так и останется между ним и магазином, а если и станет достоянием общественности, то ничего необычного в этом не узреют.

Продавщица с меланхоличным видом берет карту из его пальцев, проводит по расчетному аппарату и пытается вглядеться в лицо загадочного покупателя, пожелавшего не расставаться с солнечными очками в довольно темном помещении. Да еще и покупающего женское леопардовое платье, прикладывая предварительно его к собственным плечам.

Является ли это действие следствием того, что дама его сердца носит такой же размер одежды? Или же загадочный покупатель по праздникам обряжается в подобные наряды и получает от этого нетривиальное удовольствие? В любом случае – это было не ее ума дело, поэтому она надевает на лицо дежурную улыбку и протягивает пакет с покупкой, доложив туда что-то в качестве подарка.

- Спасибо за покупку, и удачного дня!

"Не узнала", - мысль сопровождается ответной не менее натянутой улыбкой, а еще последующим выдохом.

Он выходит из магазина, жадно прижимая к себе пакет, уже предвкушая реакцию, последующую на такой подарок.

***
Крис так заливисто и громогласно смеется, что Доминик не выдерживает, принимается хохотать тоже, но все равно продолжает злобно поглядывать на подаренный сверток.

Мэтт, словно серый кардинал, восседает в другом конце комнаты, наблюдая за разыгрывающейся сценой со стороны. Дом смотрит на него, одним взглядом показывая, что подозревает его одновременно во всех смертных грехах, тут же озвучивая смою мысль:

- Готов спорить на что угодно, что это твоя идея!

Трудно сказать – злится он, либо же вот-вот рассмеется вновь, хватаясь за живот. Он осторожно откладывает сомнительный подарок в сторону, боясь увидеть край нелепого наряда, который нахально торчит выбившимся краем.

- Я всего лишь жертва обстоятельств, - Беллами жмет плечами. - Оно само просилось ко мне в руки.

Дом только закатывает глаза.

- Хватит ржать, уроды, - он демонстративно разворачивается и двигается к выходу, но тут же спохватывается, сгребает пакет и сбегает в свой номер.

Крис боится даже глянуть в сторону Мэтта, потому что прекрасно знает что может увидеть в его глазах. Не впервой.

***

- С каких пор ты врываешься ко мне в номер без спроса? - голос Доминика столь тих и спокоен, будто это не он сейчас стоит посреди комнаты в одном леопардовом платье.

"Наверняка, на голое тело", - невольно мелькает в голове Мэтта, и он продолжает пялиться на отражение Доминика в зеркале. Взгляд того столь серьезен, что Мэтт попятился бы, опасаясь за свою тонкую шею, но ситуация только подогревает этот нездоровый интерес.

- С тех пор, как я подарил тебе это, - невозмутимо отвечает Беллами, кивая подбородком в сторону Доминика, явно давая понять, что говорит не о какой-нибудь незначительной безделушке, вроде кулона.

Мэтт знает, что затевает опасную игру, и что поплатиться может либо парой зубов, либо недельным ношением темных очков. Не то чтобы Доминик часто распускал руки или что-то вроде того, здесь кроется что-то иное, и смотрит Дом сейчас так холодно, что у Мэтта влажнеют ладони, а еще в голове шумит от желания сделать что-нибудь из ряда вон. Например, подойти к нему, нахально осмотрев его со всех сторон, задать какой-нибудь пошлый вопрос – и будь что будет.

- Пошел к черту, Беллами, - задрав подбородок, с гордостью бросает Доминик. Вся абсурдность ситуации нисколько его не волнует, а нахальное поведение Мэтта подразумевает только то, что он сейчас сморозит какую-нибудь глупость и скроется из номера, чтобы рассказать Крису о результатах идиотской шутки. Но Беллами лишь продолжает стоять в проходе комнаты.

- Я в тебе не сомневался, - бросает он, вальяжной походной направляясь вглубь номера. - Ты похож на проститутку, - останавливается, усмехается, чувствует свой контроль над ситуацией.

Дом, пряча конфуз за все той же холодной маской, парирует:

- Наверняка самую элитную.

Мэтт бросает игривый взгляд из-под бровей, улыбается, Доминик невооруженным и не особо сфокусированным взглядом может видеть в его глазах что-то такое, что не предвещает ничего хорошего.

- Несомненно. Дополнительные услуги и все такое, - Мэтт неопределенно взмахивает рукой, - когда клиент особо разборчив в желаниях.

Наконец он усаживается на постель, закидывая ногу на ногу. Доминик в долгу не остается, начинает вертеться ненавязчиво перед зеркалом, демонстрируя наряд своему единственному зрителю, который с нескрываемым интересом наблюдает за разыгрывающимся представлением. Беллами быстро облизывает губы, кладет ладони на колено, переводит взгляд в отражение, смотря прямо в глаза Дому.

- Я бы пригласил тебя на танец, если бы не был уверен, что ты дашь мне в челюсть, - осторожно говорит он. Глаза Доминика на мгновение сужаются.
- Предусмотрительное замечание, - фыркает он. - Но тебе не кажется, что абсурдность ситуации и так превышает все допустимые пределы?
- Поэтому маленький танец не перевесит эту чашу еще больше, - вставляет Мэтт и встает. Улыбается во все зубы довольным оскалом, приглашающе протягивает руку.
- Оставляю за собой право дать тебе в нос, когда пожелаю, - предупреждает Ховард, но руку все-таки принимает.

Мэтт тут же оказывается у него за спиной, не отпуская руки. Их тесное объятье разделяет всего пара слоев ткани, а леопардовый принт так тесно липнет к телу, что Мэтт не выдерживает, обнимает еще крепче.

- Ты обещал танец, а не греко-римскую борьбу, - сдавленно шепчет Доминик, не ожидавший от Мэтта таких сильных, во всех смыслах, проявлений любви.
- Не мог сдержаться, - из Беллами вышел бы неплохой актер, как здорово у него получается изображать искреннее сожаление, тогда как руки продолжают делать свое, отказываясь вникать в смысл слов Доминика.

Руки Мэтта расслабляются, мягко обвивая за талию, а теплое дыхание опаляет шею Ховарда. Они замирают в такой позе на несколько долгих секунд, пока Беллами не кладет голову на плечо Доминика и не начинает тихо и мелодично напевать:

Это сводит меня с ума,
Раздражает
И держит, не отпуская.

Он укачивает Доминика в руках в такт мелодии, которую создает сейчас сам. В звенящей тишине комнаты слышен только его голос и тяжелое дыхание Дома, который закрывает в какой-то момент глаза, уже не решаясь их открыть. Отдается этому медленному и тягучему танцу, обвивает пальцами руки Мэтта, начинает двигаться синхронно с ним, проявляя все больше инициативы. А Мэтт улыбается, вдыхает цветочный запах шампуня Доминика и замирает, продолжая шептать ему на ухо:

Да, я бесконечно
Опускаюсь
И выворачиваюсь наизнанку.

На последнем слове его голос срывается, Мэтт выдыхает, закрывает глаза, слепо тычется губами в шею Дому и оставляет легкий поцелуй.

- Никогда не слышал, чтобы ты лажал на этой песне, - шепчет Доминик, с трудом сглатывая, чувствуя как дрожь прокатывается по всему телу от этого легкого прикосновения губ, от хриплого голоса Мэтта, от абсурдности и интимности ситуации. - И никогда ты не пел ее мне, - добавляет он.
- Ты хочешь услышать банальную фразу о том, что все когда-то бывает первый раз? - усмехается Мэтт, а Доминик только невнятно качает головой, все еще борясь с желанием обмахнуться чем-нибудь, потому что кажется, будто температура в комнате поднялась на десяток градусов, напоминая летний жаркий Милан, они впервые...

Мысль удачно приземляется на дно сознания, потому что додумать ему мешают беспокойные руки, которые решают исследовать за несколько секунд всю поверхность тела Доминика. Скользят жадно, сминают ткань, а губы продолжают легко касаться шеи, линии роста волос, оставлять почти неощутимые поцелуи в волосах, которые сегодня так манят Мэтта, дразня своим притягательным запахом.

Неожиданно хватка становится крепче, а руки начинают совершать абсолютно бесстыдные действа. Лямки платья уже давно безнадежно сползли, открывая полный доступ к шее и всему близлежащему пространству. Беллами крепко держит Доминика, который уже почти полностью облокотился на него, царапает щетиной плечи, ведет ладонью по бедру и неожиданно продолжает тихо и хрипло:

Ведь я хочу этого сейчас,
Я хочу этого сейчас.

- Что насчет подарка, который шел в комплекте с платьем? - шепчет Мэтт вопросительно, не прекращая настойчивых движений пальцев.
- А ты проверь, - таким же низким шепотом отвечает Доминик, что Мэтт невольно прижимается еще плотнее, хотя кажется, что ближе просто некуда.

Пальцы Мэтта ловко движутся вниз, скользя, собирают гладкую ткань небрежными складками, задирая, обнажая бедро Дома. Беллами замирает, будто набираясь смелости, решая что-то про себя, а Доминик стоит, послушно опираясь на него, ждет, все уже для себя решив.

Проворные пальцы преодолевают последний миллиметр ткани, задирая, оголяя живот и то, что пониже, Мэтт мысленно считает до пяти и опускает руки на ягодицы Доминика, с каким-то священным трепетом ощупывая тот самый подарок, который продавщица приложила к платью. Пальцы ведут по тонкой и гладкой шелковой ткани, очерчивая выступающие косточки бедер, а Доминик выдыхает еле слышно, трется затылком о шею Мэтта, еле сдерживаясь, чтобы не застонать в голос от этих невесомых и легких поглаживаний.

- Пиздец у меня стоит, - беззастенчиво заявляет Мэтт, выдыхая Дому в ухо, трется доказательно об него, пальцами пробегаясь легко по такому же отчетливому возбуждению Ховарда.
- Я заметил, - хмыкает он, вверяя себя полностью беспокойным рукам Мэтта, которые ни на секунду не останавливаются – гладят, сжимают, проводят то легко, то сильно, с нажимом. Его активная жестикуляция руками имеет странное проявление в подобных ситуациях, но не то чтобы Доминику это не нравится.

Самым безумным из всего того, что было и будет сегодня вечером, - это то, что он согласился надеть платье. Чертово леопардовое платье, гребаный пятнистый принт, предназначенный для дамочек с завышенной самооценкой и желанием показать себя. Не раз Мэтт шутил на тему пристрастия Дома к этой расцветке - отпускал пошлые шуточки, подстегивал, но решился на такой подарок впервые, и все это привело сейчас их сюда.

Беллами прекращает вмиг все телодвижения, прикосновения исчезают, но настойчивые руки теперь тянут в сторону постели. Доминик на мгновение останавливается, не желая быть ведомым, смотрит внимательным взглядом в глаза Мэтта, пытается понять его состояние, рассудить - забудет ли он подобный опыт на следующий же день, или же вовсе будет подкалывать до скончания невеселых дней Доминика. Но он не видит в его глазах ничего, кроме нескрываемого желания и нежности, которую он так редко кому-либо вообще демонстрирует. Доминик прекрасно знает как она проявляется, и чувствует себя своего рода избранным.

И он не отказывается.

***
- Почему я каждый раз...позволяю тебе это? - шепчет Доминик, уже не надеясь получить ответ. Извивается, словно змея, изо всех сил стараясь не подаваться на ленивые толчки Мэтта, который прекрасно осознает свое нынешнее превосходство.

Он знает, что еще немного – и Доминик сожмет его талию требовательно коленями, закроет глаза, устыдившись самого себя, оближет губы, нервно сглатывая и, наконец, скажет что-нибудь в духе "Негодяй", устраивая длинные ноги удобнее на плечах Мэтта.

- Потому что тебе нравится трахаться, - Мэтт слегка наваливается на него, замирая, смотрит внимательно, изучает лицо, ждет, - и нравится, когда тебя трахаю я, - он выделяет последнее слово резким рывком вперед, отчего глаза Ховарда закатываются, хотя он до сих пор пытается делать вид, что все происходящее - нелепая случайность, и он здесь совершенно не при чем.

Поэтому он только и делает, что сжимает непослушными пальцами простынь, опускает взгляд на чертово платье, которое собралось на животе неопрятными складками, намокло от пота и больше похоже на какую-то тряпку, которой впору только смахивать пыль с комода. А потом переводит взгляд на напряженный живот Мэтта, скользит глазами вверх, задерживаясь на мгновение на шее, по которой одиноко катится капля пота, и в довершение смотрит прямо в глаза, видя напряжение затаившегося хищника, который готов мягко распотрошить свою жертву, перед этим сделав точный бросок.

Беллами принимается целовать Доминика в шею, прикусывая легко, чтобы не оставить следов, ведет носом по скуле, цепляет губами мочку уха, замирает окончательно. Разглядывает напряженное тело под собой, которое жаждет ласки, но демонстративно отказывается это показывать.

Доминик хныкает, сжимая зубы, потому что сил сдерживаться больше нет. Он чуть шире раздвигает ноги, двигая бедрами навстречу, отчего Мэтт благодарно стонет, но все равно не делает никаких движений. Двусторонняя игра начинает выматывать обоих, но приносит такое наслаждение, что кончики пальцев начинает покалывать от острого удовольствия.

- Я знаю все твои слабые места, - вкрадчиво шепчет Беллами, гладит Доминика по обнажившимся ребрам, чуть сдвигая пеструю ткань. – Каждый раз ты совершаешь одну и ту же ошибку.

Никак не реагируя на слова Мэтта, Доминик отворачивает голову, закидывая руки назад. Цепляется пальцами в подушку и замирает, начиная подрагивать всем телом, всеми силами пытаясь подавить реакцию организма. У него, конечно же, ничего не получается, и у Беллами появляется лишний повод самодовольно усмехнуться. Он ждет закономерного вопроса о том, что именно имеет в виду Мэтт, но так и не слышит его, потому что Доминик боится выпустить изо рта лишний всхлип, который грозится вырваться наружу.

Мотая головой из стороны в сторону, Доминик вскидывает бедра, не сдержавшись, когда Мэтт начинает толкаться медленно, вытягивая душу из разморенного Ховарда.

- И я изо всех сил пытаюсь не пользоваться твоими промахами, - неожиданно выдает Беллами, наваливаясь на Доминика всем телом. Целует во влажную от пота шею, ведет пальцами по плечам, пока не цепляется в них крепче, ускоряя движения. – Стараюсь не реагировать на твою острую сексуальность так, как просит того мое тело. Намеренно лишаю себя твоих прикосновений, не смотрю как ты улыбаешься, как закидываешь свои стройные ноги на стол…Доминик.

Вскидывая голову, Ховард задирает подбородок, когда Мэтт делает особенно чувственное движение, гладит его уже внизу, сосредотачивая прикосновения на том, чтобы Доминик сбросил наконец с себя эту личину недотроги. Целует в подбородок, прикрыв глаза, и именно в этот момент Ховард сжимает его бедра ногами, устраивая их тут же на плечах Мэтта. Боясь открыть глаза, Беллами уже не решается это сделать, двигается, слепо тычась губами в шею, слизывает соленые капельки, накрывает раскрытые в ожидании губы.

***
Платье бесполезным куском тряпки лежит на полу, собирает пыль, жадно льнущую к светлой ткани. Доминик лениво вскидывает руку, чтобы дотянуться до стола, хватает телефон и, щурясь, всматривается в часы, понимая вдруг, что времени прошло не так уж и много.

Мэтт лениво обвивает его за талию руками, притягивая обратно к себе, и лежит с таким видом, будто бы никуда вовсе и не собирается. Но времени в запасе чересчур мало, чтобы расслабляться, и Доминик настойчиво выпутывается из его объятий, встает с постели и пытается отыскать свои джинсы, заброшенные неизвестно куда. Воспоминания накатывают мягкими волнами, вежливо напоминая о том, что случилось всего лишь час назад. Он оглядывается назад, отслеживает глазами всю разбросанную одежду и поднимает взгляд на Беллами, который лежит на боку, подложив руку под голову, и откровенно пялится.

- Одевайся, - бросает Доминик и отворачивается, натягивает футболку, еще больше лохматя и без того растрепанные волосы.
- Смотрю на тебя и думаю, - начинает Беллами, но его перебивает фырканье Ховарда. – Представляю тебя в другой одежде, потому что знаю теперь, что тебе идет абсолютно все.

Доминик оглядывается на него, делает такое лицо, будто бы Беллами вызывает инопланетян непонятным набором звуков.

- Самое сексуальное, что я видел в своей жизни, - это японские девушки, одетые в светлое кимоно. С выбеленными и печальными лицами, выражающими полнейшую покорность профессии, которую они выбрали.

Борясь с узкими джинсами, которые никак не хотят натягиваться на ноги, Доминик усаживается на постель, где все еще лежит Беллами, беззаботно закинув руки за голову. Размышляет о чем-то, что Доминик даже не пытается понять.

- Представь себя в кимоно, Дом, - Мэтт поворачивается снова за бок, смотрит на Ховарда, жадно оглядывая бедра, на которые тот натягивает наконец джинсы. – И как в нем удобно будет сесть ко мне на колени, и я буду держать тебя крепко, заберусь пальцами под гладкую ткань…

Прерывает их вежливый стук в дверь, вынуждающий Ховарда как можно быстрее застегнуть на себе ремень и сделать вид, что он чем-то увлечен в телефоне. Тогда как тот мигает жалобно разряженной батареей и всячески пытается намекнуть Доминику о небрежном к себе отношении.

Беллами соскакивает с постели, тут же скидывая с себя ленивую полудрему, судорожно натягивает одежду и трет лицо, пытаясь придать ему более презентабельный вид. Доминик демонстративно поправляет футболку, пряча красочное пятно на шее.

На пороге появляется Кирк, задумчиво оглядывает комнату, задерживая взгляд на мятой постели, проходит в комнату и достает телефон, начиная там что-то искать. Беллами сидит, затаившись, словно тень, и, кажется, даже не дышит, пока Доминик складывает свои вещи в сумку.

- У нас через две недели Япония, я бы посоветовал вам начинать ложиться пораньше, - начинает Том, но тут же поднимает голову, когда Мэтт принимается хохотать, прикрывая лицо рукой.

@темы: Слэш (яой), Госпожа Фейспалм, Songfic, R