BellDomer
Muse Fanfiction. От Ангста до Яоя
Как песок
Автор: Госпожа Фейспалм
Фэндом: Muse
Пэйринг: Доминик Ховард/Мэттью Беллами
Рейтинг: NC-17
Жанры: Слэш, Романтика, PWP, POV, ER (Established Relationship)
Размер: Мини, 4 страницы
Кол-во частей: 1
Статус: закончен
Описание:"Светлые волосы с темной прядкой, выбивающейся из единого цвета его волос, скользят по моему животу, щекоча чувствительную кожу, раззадоривая еще больше..."

Светлые волосы с темной прядкой, выбивающейся из единого цвета его волос, скользят по моему животу, щекоча чувствительную кожу, раззадоривая еще больше тем, что Доминик скрывает собой мое возбуждение. Трется носом о мой пупок, улыбается – я чувствую это – и целует едва ощутимо, касаясь губами чуть выше линии роста волос.

Я опускаю руку ему на затылок и глажу ласково, взъерошивая волосы, любуясь тем, как пряди скользят сквозь пальцы, словно белый песок на пляже близ моря, на котором мы бываем достаточно часто. И Доминик занят вылизыванием чуть солоноватой кожи моего живота, с пошлыми звуками спускаясь ниже и без предупреждения захватывая красную головку, которую он обнажает один плавным движением.

Я смотрю ему в глаза, переставая дышать, и все это происходит как при замедленной съемке – его подрагивающие светлые ресницы, покрасневшие губы вокруг моего члена и преданный взгляд, которым он одаривает меня в последний раз, прежде чем опустить голову, сосредотачиваясь на своем занятии. Он оттопыривает задницу вверх, устраиваясь удобнее, облокачивается локтями по обеим сторонам от моих бедер и задает свой любимый темп – медлительное скольжение, которое может перейти в бравое наступление в любой момент.

От удовольствия сводит где-то под лопатками, а юркая волна мурашек стекает с шеи к копчику, разбиваясь ярким ворохом более острого наслаждения, когда Доминик подхватывает меня под колени и я, вынужденный потерять равновесие, падаю спиной на постель, раздвигая ноги еще шире. Не теряя времени даром, он скользит бегло губами по моему животу, пальцами держит за ягодицы и вновь берет в рот, с мокрым звуком позволяя головке скользнуть глубже. Тут же выпускает, чтобы глотнуть раскаленного воздуха, висящего над нами, и продолжить свое занятие, которым он наслаждается едва ли не больше, чем я.

- Думаешь, мы успеем, прежде чем?.. – не успеваю договорить, потому что Доминик больно цепляется пальцами за мою кожу, и я невольно вскрикиваю, начиная смеяться.

Он даже не позволяет мне предположить то, что, возможно, могло бы произойти. Каждая минута рассчитана, но ни одно из его движений нельзя предсказать, да он и сам не знает, где в следующую секунду окажутся его губы. Обхватят ли мой болезненно напряженный член осторожно? Сожмут ли сильным захватом, грозя применить зубы? Или же он сделает что-то такое, чего я совсем не жду, гадая, сколько минут у нас осталось, прежде чем возможность быть застигнутыми станет особенно актуальной.

В движениях Доминика нет торопливости, он ведет себя так, будто у нас есть несколько часов в запасе, а его губы не гудят от напряжения, пока он движет ими по моему члену, собирая собственную слюну старательно языком, чтобы скользить лучше. Эти звуки сводят с ума, и я боюсь смотреть вниз, потому что удовольствие и так оглушает и слепит, – я не вижу даже собственных пальцев, которыми веду по своей груди, - и осторожно касаюсь его волос. Вокруг повисает звенящая тишина, и я задерживаю дыхание, боясь ее нарушить, пока комнату не оглашает сдавленный стон Доминика, а за ним и весь мой мир разрывается тысячей звуков – за окнами, где-то вдалеке, шумно разрезает водную гладь прогулочный катер, капризно кричит чайка, а ветер завывает так, словно на улице конец декабря и на озере появляется едва заметная кромка льда, исчезая на утро.

Ноги сводит от напряжения, а темп сменяется на совершенно сумасшедший – и в нем столько от самого Доминика, что мои колени сами по себе разъезжаются еще шире, демонстрируя ему все, чем он и без того любуется уже несколько секунд. Его ладони оглаживают мои тазовые косточки, касаются выше, ложась на талию, и пальцы сжимаются немилосердно, притягивая к краю постели еще ближе.

Он неторопливо возвращается к занятию, которое приносит ему удовольствия почти столько же, сколько и все остальные. Доминик живет этим мгновением, распахивая рот и выдыхая сладкое напряжение, чтобы высунуть язык и, снова глядя мне в глаза, коснуться кончиком головки, слизывая выступившую каплю смазки, и это ярче всяких слов говорит о том, как мне хорошо с ним. Каждое его движение, каждый взгляд, любое слово, случайно оброненное в тишине, нарушаемой самыми разными посторонними звуками, на которые я не обратил бы внимания, если бы Доминик не сдерживал себя так сильно.

- Не молчи, - прошу я, захлебываясь стоном, чувствуя его уверенную хватку на члене. Он двигает кулаком, расслабляет пальцы и обхватывает ими мои яйца, отчего я вскрикиваю от неожиданности.

Я не чувствую необходимости вести в этой игре, которую он затевает, демонстративно умалчивая о своих истинных желаниях. Моя потребность подчиниться и почувствовать себя в кои-то веки беззащитным и отдаться этой неконтролируемой лени побеждает, и я закидываю руки назад, сминая пальцами одеяло, раздвигая ноги так, что становится больно. Это своеобразный сигнал о том, что я больше не могу терпеть. И Доминик, знакомый с моим телом едва ли не лучше, чем с собственным, чутко реагирует на каждое мое движение.

- Что я должен сказать? – он целует меня в щиколотку, и я морщусь сквозь улыбку, когда его ресницы начинают щекотать кожу.
- Что угодно.
- Болтать без умолку – твоя прерогатива, не в моих силах лишить тебя этого, - он смеется. О, как он смеется, чуть склонив голову набок, обнажив свои красивые зубы и издавая грудные звуки шелестящими, едва уловимыми перерывами, словно лаская меня только одним этим.
- Мне хватает инициативы на сцене, в студии, где угодно… - я не намерен спорить, если Доминик не хочет болтать, то я удовлетворюсь и тем, что он сможет мне продемонстрировать без лишних слов.

И все продолжается: он возвращается к тому, что так любит делать, а я схожу с ума и горю под его горячими губами и теснотой рта, которая обволакивает меня. И, стоит мне только отдаться этому чувству, теряя себя без остатка, он приподнимает меня и без предупреждения оглаживает языком между ягодиц, а я несдержанно кричу, тут же зажимая рот ладонями, жмурясь и умирая от желания рассказать всему миру о том, что со мной происходит. О том, как он властно держит меня за задницу, чуть раздвигая ягодицы; о том, сколько силы он прикладывает, надавливая горячим и влажным языком туда, где и без того все горит от желания получить что-то более существенное; о том, как он одновременно с этим соскальзывает парой пальцев внутрь, не прекращая ласкать языком, раздвигая их и проникая еще глубже.

Я кричу, зная, что этот вопль отчаяния и неконтролируемого удовольствия достанется только ему. Плавно перетечет сквозь время и пространство в уши Доминика, а он впитает его в себя, мыча от удовольствия, и продолжит делать это – трахать меня языком, пока я буду извиваться под его губами и руками, насаживаясь на пальцы старательней, стеная бесстыдно и так, как нравится ему.

«Ты стонешь как самая дорогая шлюха – так же искусно, что даже не распознаешь подделку»

Воспоминание и горячит еще больше, и заставляет зашипеть от старой обиды, и я больно цепляюсь пальцами ему в волосы, утягивая на себя, и он начинает дрожать, потому что держать мое – пусть и не очень увесистое – тело довольно тяжело столько времени. Я пытаюсь расслабить пальцы, но вместо этого только сильней сжимаю его шею бедрами, и Доминик толкает в меня сразу три пальца, зная, что такие резкие метаморфозы внутри меня вряд ли пройдут незамеченными.

- Блять, - многозначительно выдаю я, но все же убираю руки, снова хватая ни в чем не повинное одеяло, тяну его на себя и мну ткань так, что она собирается вокруг меня крупными складками.

Доминик убирает пальцы, в последний раз проникая внутрь меня языком, старательно оглаживая и смачивая слюной, и отстраняется. Несколько секунд ничего не происходит, я смотрю на него, тяжело дыша, а он отвечает мне взаимностью. Его челка прилипла ко лбу, а губы покраснели от всего, что он проделывал со мной.

Без каких-либо команд придвигаюсь к краю постели, поглядывая на его ширинку, под которой ощутимо топорщится сильное возбуждение. Он, едва успевая расстегнуть джинсы, стаскивает их до колен и обхватывает меня за бедро, заваливая на бок.

Мое желание подчиняться никуда не исчезает - даже после того, как во мне побывали его пальцы, я все равно хочу получить кое-что побольше и подлиннее, чтобы податься бедрами навстречу, вдыхая судорожно и перебирая в голове все воспоминания о том, сколько раз это повторялось – и сколько случится вновь.

Доминик проскальзывает в меня не спеша, и все нетерпение таится исключительно во мне. Я упираюсь в постель локтем, вскидываю бедро выше и протягиваю руку вниз, чтобы ухватить себя за ягодицы и помочь ему наблюдать за тем, что я тоже хотел бы увидеть. Прикрыв глаза, я представляю его член, влажный и горячий, проникающий в мою смазанную его слюной дырку, и от этого в голове начинает шуметь, а дыхание сбивается на хрип, когда Доминик оказывается внутри меня полностью. Мне хочется увидеть его лицо, но я утыкаюсь носом в сгиб локтя и пытаюсь дышать, потому что внезапная боль отупляет, и я терпеливо жду, когда он начнет двигаться.

В его движениях так и не появляется торопливости, в этом весь Доминик – собранный, даже когда трахает кого-то, уверенный, что он никогда ни под кого не прогнется, пока я вжимаю его в кафельную стенку, трахая где-нибудь в номере отеля и слушая его стоны. Его можно любить хотя бы за это, что я и делаю, позволяя своему телу кричать о получаемом удовольствии громче стонами, которые продолжают слетать с моих искусанных губ. Я не переживаю о том, как буду выглядеть через полчаса, а живу моментом, наконец начиная получать удовольствие.

Через несколько минут неприятное трение сменяется тягучей сладостью момента, когда Доминик замирает, проникая в меня полностью, и чуть меняет угол, продолжая свою изощренную пытку. От этого по телу текут мурашки большими захлестывающими волнами, и среди звуков, издаваемых нашими телами, я различаю тот самый стон, – тихий и самый долгожданный, – который я ждал больше всего. Мне не нужно многого, и спустя пару десятков движений, пока я чувствую, как головка его члена скользит по моей простате, я кончаю, лишь только ощутив его руку на себе.

Доминик отстраняется резко, и я меняю положение, переворачиваясь на живот и глядя ему в глаза. В ушах шумит, а дыхание отказывается возвращаться в нормальное состояние, но это мало меня заботит, пока я вижу, как он обхватывает себя пальцами, облизывает губы и принимается двигать рукой, лаская, демонстрируя себя во всей красе. На его груди блестит пот, оседая в редких светлых волосках, напряженные соски приковывают взгляд еще больше, а живот подрагивает от удовольствия. И я извиваюсь под ним, разглядываю и чувствую бесконечную благодарность провидению за то, что оно подарило нам эти минуты, наполненные не напряженным ожиданием того, что наше уединение неизбежно будет нарушено, а тем, сколько раз этому еще предстоит случиться.

@темы: ER (Established Relationship), NC-17, POV, PWP, Госпожа Фейспалм, Романтика, Слэш (яой)