21:40 

Muse Fanfiction. От Ангста до Яоя
Sober
Автор: Supremacy
Фэндом: Muse
Пэйринг: Мэтт Беллами/Доминик Ховард
Рейтинг: NC-17
Жанры: Слэш, POV
Размер: Мини, 18 страниц
Кол-во частей: 3
Статус: закончен
Описание:Я Мэттью Беллами. И я до сих пор обливаюсь слюнями при виде собственного драммера.


- Что? – ору на пределе своих возможностей, смотрю, как смеются люди, сидящие непосредственно рядом с Кирком, и тоже начинаю смеяться, хотя не уловил сути разговора.
- Охрененная музыка! – пьяному Кирку все таки удается переорать звуки отстойного клубняка, но обращается он явно не ко мне, а к одной из блондинок рядом, соскальзывая рукой все выше и выше по ее бедру.
Продолжаю расслабленно улыбаться и наблюдаю за этим пикап-мастером, который нашептывает еще что-то девушке и уже через пару секунд тянет ее вглубь танцпола. Провожаю взглядом, пока они не исчезают в толпе и клубах дыма, и тянусь к своей рюмке, в которой уже давно закончилась текила. Выпивка всегда заканчивается тогда, когда ты слишком трезв, чтобы налить себе еще, но слишком пьян для того, чтобы оставаться в одиночестве. Кладу руку на спинку зеленого узкого диванчика, при описании которого наступает явное дежавю, сладко подтягиваюсь, и ловлю носом запах дешевого табака, которым жадно затягивается парень на смежном диванчике, и, не успевая выдохнуть дым, передает сигарету сидящему рядом с ним другу. Хочется курить. И пить. Полупустая бутылка Хеннесси не приковывает взгляд так, как бокал слева от меня, наполненный бурбоном, аромат которого я так отчетливо чувствовал на своих губах, когда Ховард минут 20 назад наклонился ко мне и сказал, что отойдет отлить. Взгляд снова устремляется в толпу, которая ритмично дрыгается под действием алкоголя, табака и не бог весть чего еще, и избавляюсь от мысли, в которой я пробираюсь сквозь эти потные тела, вглядываясь в рожу каждого, надеясь найти Доминика. Дым, яркие вспышки света и пьяный угар делают лица ранее красивых людей неузнаваемыми и заставляют меня чувствовать себя еще более трезвым, что противоречит всем неписанным законам подобных мест. Беру стакан Доминика и залпом заглатываю пойло, чувствую всю длину своего пищевода и понимаю, что хочу еще. Никаких текилы, соли и лайма. Только вкус Джима Бима. Или Ховарда?

Резко встаю, вовремя схватившись на край стола, что позволяет сохранить равновесие, и, проталкиваясь сквозь толпу, направляюсь к барной стойке. Вижу среди одичавших от веселья людей Кирка, который почему-то без рубашки и, как мне кажется, танцует уже с другой бабой. Путь к бару будет сложен и тернист, ведь пьяный Кирк каким-то образом меня замечает, начинает бурно вертеть задом и размахивать своей клетчатой рубашкой, скомканной в правой руке, в явных попытках заманить меня в самый центр веселья. Приходится расталкивать людей еще более активно, чтобы как можно быстрее пропасть из поля зрения Кирка. Наконец-то добираюсь до бара, надеясь, что тот, кто шлепнул меня по заднице в толпе, не оставил на новых штанах след мокрой пятерни. Наваливаюсь на стойку и жду, когда бармен нальет какому-то симпатичному молодому парню с длинными, слегка вьющимися волосами два бокала игристого коктейля, и наконец-то ору:
- Бурбон! – бармен покорно наклоняет открытую бутылку Джима над моим бокалом, но я резко закрываю бокал рукой, тыча в бутылку. – Целую.
Получаю то, что хотел, поворачиваюсь спинной к стойке, почему-то не спеша отправиться обратно на насиженное место и прильнуть к горлышку бутылки. Стараюсь отчетливо разглядеть всю толпу, особенно заостряя внимание на тощих и блондинистых личностях. Помнится, еще днем я хотел напиться до необратимых изменений в организме и танцевать, не попадая в ритм ни одной существующей музыки. По второму кругу обвожу взглядом толпу, не нахожу Дома, но зато опять натыкаюсь на длинноволосого парня, который все никак не может донести бокалы до своей дамы и, подняв их высоко над головой, пробирается к другом концу помещения, к диванчикам, стоящим дальше всех от колонок. Яркий свет прожекторов еле долетает до этого места, но вдруг, о чудо, вижу на одном из диванчиков Ховарда, который сидит один в довольно неестественной позе. Ноги выпрямлены, словно он отдыхает после длительного концерта, а голова слегка наклонена вбок. В полном недоумении, почему он оказался там, а не вернулся за наш столик, я прижимаю бутылку поближе к груди и пробираюсь к Доминику, по пути чуть не сбив группу из пяти полуголых девиц. Извиняюсь перед одной из них, что заехал локтем по третьему размеру и снова смотрю вперед, чтобы не упустить момент, когда Дом полностью съедет с дивана. Концентрирую внимание на диванчике и, ничего не понимая, замираю на месте. Не прошло и пары секунд, как я выпустил его из внимания, но факт есть факт, Доминик сейчас не один. Чертов пацан, который уже третий раз за вечер попадается мне на пути, чуть ли не силой отдает бокал с коктейлем, помогая Ховарду крепко сжать на нем пальцы, чтобы не опрокинуть пойло на расстегнутую до середины груди рубашку. Дом поднимает на него глаза и что-то говорит, на что парень кивает, слащаво улыбается и усаживается рядом, так близко, что на двухместный диванчик мог бы поместиться ставший толстозадым, как иногда выражается Дом, я . Практически подлетаю к ним, привлекая внимание длинноволосого, но мой драммер же, кажется, не замечает ничего вокруг.
- Ховард! – наклоняюсь и ору ему в ухо, лишь тогда Доминик поворачивается ко мне, о чем я успеваю пожалеть, когда меня практически сбивает с ног от запаха спирта и Мальборо. – Вот ты где, алкаш хренов! Сваливать пора!
Вдруг охватывает желание поскорее смыться из этого места и утащить отсюда Дома, но Ховард будто совсем меня не слышит, улыбается во все 32 и смотрит сначала на меня, а потом снова переключается на парня:
- Это Мээээтт. – тянет он, хватая меня за ногу и прижимаясь к ней. – Если ты хочешь стать хорошим драммером, тебе надо найти такого же Мээээта.
- Ты кто еще такой? – прижимаю голову Ховарда к своем бедру, чтобы тот не свалился, и пытаюсь скрыть негатив, обращаясь к парню, но в итоге ору слишком громко и раздраженно, что столь недовольный тон не может скрыть даже громкая музыка..
- Я тоже драммер. У нас начинающая группа. Доминик рассказал много чего интересного, опытом поделился. – кричит парень, но, отвечая на мой вопрос, сверлит взглядом Ховарда. Дом улыбается еще шире, всем телом наваливаясь на мою ногу, и наконец-то одаривает полноценным взглядом, таким наивным и знакомым, что внутренности завязываются в тугой узел и все мое нутро почему-то начинает считать, что он в огромной опасности, и я должен спасти его жизнь. А на самом же деле я просто должен засунуть свою ревность в задницу.
- Мы из Muse. Он любит Muse, Мэтт. – чуть тише говорит Дом, что услышать его односложные предложения, которые являются потолком мастерства после такого количества алкоголя, могу только я, и залпом допивает свой коктейль. – Поехали отсюда.

Не верю тому, что все оказалось так просто, без уговоров и толкания за шкирку. Помогаю ему подняться, и, не смотря на то, как хреново он выглядит, ноги держат эту тощую тушу вполне не плохо. Делаю прощальный жест свободной рукой, надеясь, что он не будет воспринят слащавым молодым драммером как дружеский, и продвигаюсь к выходу. Тратить время на поиски Кирка по комнатам отдыха клуба, практически таща на себе драгоценное тело, кажется неблагодарным занятием и сразу же, как только мы переступаем за порог, я вызываю такси. Доминик в это время сам, шатаясь, медленно спускается по ступенькам, но, видимо чуя неладное, прижимается лбом к стоящему рядом фонарному столбу. Быстро диктую адрес, в надежде, что оператор смог разобрать мою речь, и подхожу к Дому, слабо обнимая за плечи, но, тем не менее, готовый в любой момент удержать на себе проспиртованного друга. Такси приезжает как раз в тот момент, когда Доминик, зевая, укладывает голову мне на плечо и закрывает глаза. Затаскиваю его в такси, обещая водителю, что никого из нас не стошнит на якобы новую обивку, и называю адрес отеля, в котором мы все остановились вчера утром. Дом никак не может устроиться на заднем сидении, рвано ерзает, пытается выпрямить ноги и принять позу как на диванчике в клубе. Наконец находит альтернативное положение и, неестественно наклонив голову, прижимается лбом к моему виску, кажется, что неслучайно касается влажными губами скулы, и закрывает глаза. Раздражение, нахлынувшее на меня в клубе, уносится куда подальше, видимо тоже не выдержав перегара Ховарда, и колебания теплого воздуха возле моей шеи приносит ощущение той самой забытой нежности, заставляющей меня перестать чувствовать запах сигаретного дыма и поцеловать Дома в макушку.

Начинаю его будить, когда вдалеке появляется светящаяся вывеска с пятью звездами и названием отеля, но Дом опережает меня на долю секунды и сам поднимает голову с моего плеча. Смотрю на него, стараясь предположить степень усилий, которые придется приложить, чтобы вытащить его из машины и дотащить до номера. Но Ховард странным образом смотрит на меня чистым и адекватным взглядом, что становится жутко от того, как он смог так быстро протрезветь. Однако вся мистика резко уходит, когда он, будто запутавшись в своих ногах, чуть ли не падает на землю, хотя сделал всего шаг без моей помощи. Вовремя подхватываю его, ногой захлопывая дверь такси, и направляюсь к парадной двери отеля. Приходится сначала протолкнуть в дверь Дома, а потом захожу сам, чувствуя, как расплывается интерьер в светлом холле отеля, напомнив о выпитом в клубе. Теперь уже Ховард неуверенно тянет меня вперед, беру себя в руки и прохожу мимо консьержа, легко кивнув в знак приветствия. Дожидаемся лифт, и я, зайдя в него, наконец-то облегченно вздыхаю, радуясь, что этот вечер уже практически позади. Смотрю на Дома. В светлом лифте получилось бы до мельчайшей детали рассмотреть его лицо, если бы не одно «но». Я прищуриваюсь, фокусируя не совсем трезвый взгляд на его лице. Он выглядит уставшим и пьяным, прижимается лбом к холодному металлу лифта и щупает свою задницу, в безуспешной попытке подтянуть сползающие джинсы. Жду, когда сигнал оповестит нас о том, что мы добрались до нужного этажа и тяну Дома за собой, тащу его по коридору, но не выдерживаю и припечатываю к стене рядом с дверью чьего-то номера.
- Вот что бы ты делал без меня, придурок? – задаю скорее риторический вопрос, в надежде лишь увидеть тот взгляд, которым меня наградили, прижимаясь всем телом в клубе.
- Спал бы. – бормочет Доминик, прожигая взглядом мою шею. – Ты хотел в клуб. Нажраться.
- Да, нажраться! Но, блять, вместе, а не с каким-то там молокососом. Да он там чуть ли сверху на тебя залазил и взглядом своим диким чуть не трахнул!

Наконец выговариваю то, что меня терзало, но Дом не слышит моих слов, он лишь поднимает голову, и отрешенно смотрит на меня, видимо решая в которые, из четырех пар моих глаз, мелькающих перед ним, нужно смотреть. Понимаю, что связного ответа от него не дождусь, и, уже не церемонясь, подталкиваю его вглубь коридора к нашим номерам. На ходу нащупываю в заднем кармане джинс ключ от своего номера и прошу Ховарда найти свой. Он проводит свободной рукой по бедрам, пытается просунуть руку между леопардовым ремнем и джинсовой тканью, ругается, и заново проделывает то же самое. С улыбкой фыркаю и притягиваю его в себе, ощупываю джинсы и нахожу ключ в заднем кармане. Проделываю все быстро, чтобы не осталось приятного послевкусия после подобного рода манипуляции, и открываю дверь в номер. Дом заходит первый, по змеиной траектории проползает внутрь номера и сразу же плюхается на огромную кровать. Я почему-то медлю, но потом решаю зайти вслед за ним. На ощупь нахожу выключатель на стене рядом с дверью, щелкаю им и вновь застываю на месте, приклеенный взглядом в Ховарду.
- Блять… блять! – бормочет он, откинувшись на спину и пытаясь безуспешно вытащить пуговку на джинсах из петли, одновременно брыкая ногами, чтобы поскорее вылезти из своих узкачей.
- Что за… - в замешательстве смотрю на Доминика, но ответ мигом находит себя, и я чувствую, как кровь медленно начинает приливать к члену, при виде того, какой стояк кроется под его джинсами.
От удивления даже приоткрываю рот, думая, сколько же у Ховарда не было секса, если одни лишь мои руки в заднем кармане его джинс довели до такого. Из ступора выводит полный страдания стон Доминика, и я, больше не задерживаясь ни на секунду, подлетаю к его кровати. Быстро подношу руки к ширинке, надеясь, что капля пота, выделившаяся на виске от чувства того, какой сильный жар исходит от стояка, останется не заметной, и расстегиваю его джинсы, пытаясь скрыть, как при этом трясутся собственные руки. Стягиваю их, и Дом издает стон не хуже стона во время хорошего отсоса. Не знаю, какие зеты мне сейчас помогают, но все-таки удается совладать с мыслями и оторвать взгляд от его огромного стояка, спрятанного теперь под одними лишь боксерами. Но, оказывается, я мог бы все еще безнаказанно пожирать его взглядом, облизываясь и обливаясь потом от нахлынувшего возбуждения, потому что Дом опять не замечает ничего вокруг. Он не смотрит на меня и сразу приподнимает резинку боксеров, ошарашено пялясь на то, что твориться под ними. Теперь стон хочется издать мне.
- Еще минуту назад я совсем не хотел трахаться… – будто моментом протрезвев, задумчиво произносит Дом, не отрывая взгляда от своего члена. – Что это за, блять, хуйня?
Безмолвно молю зет, чтобы он не стянул с себя трусы, но лишь подумав об этом, пульсация в собственных джинсах в разы возрастает. Зеты снова меня слышат, и Дом, не долго думая, потирает член через боксеры, откидывая голову назад и глубоко вздыхая. Не могу оторваться от этого зрелища, смотрю, словно завоженный, и начинаю молить уже о крайне противоположном предыдущему. Хочется откинуться на кровать рядом с ним и поддаться минутному порыву, но вдруг внезапно вспыхнувшая в голове мысль заставляет чуть ли не подпрыгнуть на месте:
- Вот ж пиздюк! – через чур громко, чем должен был вскрикиваю я, заставив Дома оторваться от «перетирания» насущней проблемы, и начинаю быстро тараторить. – Прости, я был не прав. Это не тебя хотели трахнуть, это, блять, хотели, чтобы трахал ты. Похоже, твой новый друг-драммер любит больно и жестко в задницу. Это виагра, палку барабанную ему туда, куда он так любит! Я как-то раз баловался, помнишь, такая же хуйня была. Тогда ты еще…
Обрываюсь на полуслове, ведь мы договорились вслух не озвучивать воспоминания, решив, что если не говорим, значит никто этого не помнит. Доминик приподнимается на кровати, перестав дрочить член через мягкую ткань и жалостливо смотрит на меня. Внутри что-то переключается, и я чувствую, как рот рефлекторно наполняется слюной, а в голове играет мысль, что отсос в помощь недалекому другу будет не так уж из ряда вон выходить за рамки правила, которое мы установили после того, как у меня родился сын. Облизываю губы и уже начинаю наклоняться вперед, и не знаю как, но затуманенные мысли и собственное возбуждение позволяют расслышать Ховарда:
- Холодный душ же должен помочь, да? – спрашивает Дом, глядя на меня, и я моментально краснею, зная, что он точно заметил, как я смотрю на него, чуть ли не прыская во все стороны слюной, и, возможно, его пьяная бошка даже поняла, что я пытался сделать.
Пожимаю плечами и неубедительно киваю, откидываю голову назад, упираясь взглядом в потолок, стараясь не показывать охватившего меня разочарования. Доминик кое-как встает, останавливается на секунды, пошатываясь, пытается найти точку равновесия и направляется в сторону ванной комнаты. Снова торможу, не смея идти за ним, но потом слышу звон чего-то стеклянного и все-таки решаю проследить, чтобы тот случайно не поцеловал в засос кафель. Дом тихо матерится, расставляя только что снесенные им с маленького столика мини-флакончики от гостиничных гелей для душа и шампуней. Обнимаю его за плечи, пытаясь не смотреть на нижнюю половину тела, и веду к душу. Открываю дверь кабинки и помогаю переступить через выступ, ограничивающий душевую от всего остального. Доминик стоит с крепко зажмуренными глазами, я поворачиваю кран с холодной водой и вскрикиваю, почему-то не ожидая, что эффект будет настолько неприятным. Слегка выкручиваю кран с горячей водой, ставя более комфортную, нежели обжигающий холод температуру, и мокну под душем вместе с Домом с одной лишь разницей, что он почти голый, а на мне промокшие до нитки джинсы и футболка.

Мокрая одежда давит, впитывает в себя холодные капли и полностью отрезвляет, выводит остатки алкоголя из организма и просветляет голову, возникающие пробелы в которой тут же заполняются никому не нужными мыслями. Я не должен стоять здесь, не должен был заходить в этот номер, возможно, даже не должен был прерывать знакомство Дома с молодым драммером. Трахнул бы он его, ну и подумаешь, кто знает, может Доминик и сам этого хотел. Точнее, он хоть как бы захотел. А чего хочу я? Не могу сформулировать ответ на вопрос, все мысли в голове убиты повышенной дозой секса, которую излучает подергивающийся кадык Ховарда, когда Дом, откинув голову прямо под струи душа, ловит ртом прохладные капли, проглатывая. Нет, я знаю, чего хочу. Хочу чувствовать себя живым, хочу чувствовать, насколько жив он. Хочу как раньше, беззаботно, бесцеремонно, страстно… Целую так хорошо представленную моему обозрению шею, оставляю один легкий чмок сбоку от кадыка, поднимаюсь выше, делая поцелуи более напористыми и, наконец, уже откровенно покусываю мочку уха. То, что Доминик хоть как-то реагирует на мои прикосновения, можно понять лишь по неритмично вздымающейся грудной клетке, в остальном же, он стоит все так же, задрав голову и опустив руки по швам. Прижимаюсь к его губам, настойчивее, чем предполагалось, оттягиваю нижнюю губу и запускаю язык в его рот, на что Дом, активно отвечает и даже в какой-то момент перехватывает инициативу на себя. Мысль о том, что я делаю что-то неправильное, мигом покидает мое тело, просачиваясь через ставшую слишком тяжелой футболку, и уступает место одному единственному чувству, которому уже становится тесно в штанах. Выключаю душ, чтобы не пропустить ни единого стона своей блондинки, и опускаюсь на колени, попутно, не без усилия, стаскиваю с Ховарда прилипшие мокрые боксеры. Больше не задумываясь ни на секунду, заглатываю его на столько, на сколько хватает глотки, помогая себе ласкать оставшуюся часть члена рукой. Дом издает тихий стон и поддается назад, с глухим стуком ударяясь спиной о стенку душевой кабинки. Теперь уверенный, что он не свалится вниз, начинаю ритмично водить губами по его члену, сжимая так крепко, чтобы прочувствовать каждую набухшую венку. Дом не поддается вперед, как любит делать это обычно, но я списываю это на потерю сил от алкоголя и изнуряющего возбуждения, и стараюсь не сбавлять ритм. Понимаю, что работа предстоит долгая и кропотливая, поэтому решаю избавить себя от переизбытка давления в штанах. Задерживаю дыхание и беру член в рот настолько глубоко, чтобы лишившаяся вспомогательный движений моей руки часть плоти не ныла от возбуждения, и держу его во рту все то время, пока расстегиваю пуговицу и ширинку на собственных джинсах. Толи от гипоксии, толи от чувства того, как Дома сотрясает мелкая дрожь, когда я, все еще не выпуская изо рта всей его длины, слегка покачиваю из стороны в сторону кончиком языка, начинает кружить голову. Наконец провожу губами до головки, не выпуская ее полностью, глубоко вдыхаю воздух носом и повторяю трюк заново. На этот раз Доминик уже совсем несдержанно мычит, наконец-то поддаваясь бедрами мне на встречу. Если в моем затуманенном мозгу еще сохранена функция памяти, я обязательно запомню этот прием. Снова присоединяю к своим губам руку и, наращивая темп, заставляю его бесстыдно стонать. Мои губы уже начинают онемевать, когда я чувствую во рту горьковатый вкус большого количества смазки. Победно ликую и начинаю сбавлять темп, ожидая, что скоро его руки окажутся в моих волосах, легко потянут вверх, и Дом будет требовать жестко войти в него, не разрывая контакта моей руки с его членом. Но знакомого продолжения не следует, и я почти останавливаюсь, поднимаю на него свой взгляд, но Ховард, откинув голову вверх и прикрыв глаза, не дает понять, что не так. Я снова приступаю к делу, полностью беру его в рот, уже больше думая о собственном возбуждении, и делаю быстрые, отрывистые движения, время от времени с громким чмоком выпускаю изо рта головку, но через долю секунды заглатываю обратно. Мокрый звонкий звук соприкосновения моего рта с его членом теперь разбавляется противным звуком скольжения пальцев по оргстеклу, из которого сделана стенка душевой кабинки. Еще раз шумно выпускаю член изо рта, при этом не прекращая двигать вдоль всей длины ствола рукой, и вновь заглатываю, не изменяя ранее заданный темп. Слышу, как Дом протяжно стонет и еще сильнее скользит пальцами по стенке кабинки, а потом весь сжимается и внутри моего рта пульсирующими струйками растекается горькая сперма, протекая через подбородок на мокрую футболку. Сглатываю, одновременно вытирая остатки с лица, и с явным разочарованием, почему все закончилось так, а не общими стонами раком на полу душевой, поднимаюсь на ноги, потирая затекшие коленки. Дом все еще тяжело дышит, смотрит куда-то вниз, но, после того, как я полностью выпрямляюсь рядом с ним, роняет голову мне на плечо и целует в ключицу. Закрываю глаза, готовясь ощутить ту же феерию, которую сейчас ощутил Ховард, но его рука почему то тянется отнюдь не к моим штанам, а к рычажку душа, который он быстро поднимает, окатывая нас ливнем из холодной воды. Не понимаю, что происходит, только лишь чувствую, как его губы накрывают мои, а потом Дом быстро открывает кабинку, вываливаясь в теплое помещение ванной комнаты, оставив меня в гордом одиночестве вместе со своим стояком.

-Мэтт, вставай, пора сожрать банан…
Пошел в жопу.
- Мэтт! Что-то зеленое и липкое уже жрет твои бананы…
Отъебись.
- Мэтт, блять, твоя девушка снова рожает!
Что? Приходится оторвать голову от подушки и вернуться в этот бренный мир, наполненный сожалением, жаждой и головной болью. Солнечные лучи прорываются сквозь плохо прикрытые Ховардом или кем-то еще занавески, и я, подобно больным порфирией, быстрее отвожу взгляд от окна, щурюсь и поворачиваюсь на спину.
- Ну и нажрался ты вчера! – Дом издает легкий смешок и прожигает меня взглядом.
Медленно разжимаю глаза, перед которыми уже мелькают события вчерашнего вечера. Клуб, такси, душ… Кажется, Ховард только что украл фразу, которую должен был говорить я. Дом все еще широко улыбается, на нем нет ни следа вчерашних приключений, я же, даже приложив все усилия, не могу вспомнить, когда ситуация так кардинально изменилась. Доминик выходит из любой попойки героем, эдаким Робин Гудом пьяных вечеринок, который обчищает запасы спиртного дорогих клубов, пытаясь напоить каждого. Не говоря уж о наличии облегающих зеленых штанов. Но каждый раз после подобного он выглядит восхитительно, причем на столько, что сейчас мой мозг не может пробудить остатки памяти и объяснить мне, какого хрена тут происходит. Должно быть, это все ядовитая сперма Дома, которая, с таким-то образом жизни, наверняка содержит градус не меньше, чем хороший выдержанный коньяк. Доминик наклоняется, опираясь обеими руками на кровать по бокам от меня, и я мигом захлебываюсь воздухом из-за своей жадности, с которой меня заставляет делать вдохи его одеколон и чуть уловимый запах зубной пасты. Что ты со мной делаешь?
- Ничего мне рассказать не хочешь? – Дом все так же улыбается, его игривый взгляд заставляет отступить головную боль, забыть о том, что сейчас не лихие нулевые и снова опьянеть, приняв его внутрь, как тот самый коньяк. Внутрь. Блять.
- Воды дай, Дом. – спасаю сам себя и поворачиваю голову в сторону прикроватного столика, который, к счастью, не награждает меня испепеляющим взглядом и соблазнительной улыбкой, как это бесстыдно делает Ховард.
- Вот как вчера, так я значит мудак злоебучий. – Доминик говорит все так же мягко, даже с нотками веселья в голосе, и я машинально сжимаюсь, еще не решив для себя окончательно, хочу ли знать подробности того, что выпало из моей памяти. – А сейчас «дай воды, Дом».
- Нихера не помню. – Ну же, давай.
По глазам вижу, что он хочет рассказать, как я вчера выжрал все запасы в мини-баре номера, орал песни Радиохэд и вырубился, поскользнувшись на банановой кожуре. Где-то за грудиной кольнуло. Такой расклад не исключен.
- Ну, - Дом опять хихикнул и резко запрыгнул на кровать, вытянул свои тощие ноги и так быстро притянул меня к себе, что перед глазами проплыли пьяные темные пятна. - Начну с того, что ты, с какого хрена это интересно, решил прогуляться по моему номеру голым.
- Моя одежда промокла.
- С твоего позволения, я пропущу тот момент, где твоя голая задница, отражающая свет уличных фонарей, мешала мне уснуть. Ты немного походил по комнате, а потом смылся куда-то в коридор. Я хотел было пойти за тобой, но когда твой зад удалился за пределы моей видимости, в комнате снова стало темно, и я заснул. Но счастье длилось не долго. Ты вернулся, размахивая вот этим. - Доминик наклонился, поднял с пола полупустую бутылку бурбона, и, в предлагающем жесте, протянул ее мне.
К горлу подкатывает тошнота, утыкаюсь всем лицом в плечо Ховарда, вдыхаю его запах, что позволяет избавиться от фантомного вкуса и запаха алкоголя, появившегося при виде бутылки, но, однако, совсем не помогает отрезветь. Запах дорого парфюма, пропитавший футболку Дома, действует лучше самого крепкого вина, вновь заставляя чувствовать себя пьяным, лишаться рассудка без вреда для печени, но зато, заставляя сладко ныть собственное либидо. Так что, это весь рассказ? Я просто надрался голый в его номере? И все? Я собой разочарован. Ну же, Дом, тогда может быть расскажешь, как смачно я отсасывал тебе в душе, мы снова поднимем эту тему и снесем к чертям собачим все правила.
- И все? – спрашиваю, не выдержав его долгой паузы.
- Ну да. Правда потом ты вернулся, свалился на меня сверху, разбудил и обозвал злоебучим мудаком.
- И все? – удивленно поднимаю на его глаза.
- Все. – уже без улыбки произносит Дом и встает с кровати, потягивая меня за собой. – Вставай давай и тащись в свой номер, то опять скажут, что мы якобы взялись за старое.
Вот как, якобы за старое значит. А еще спрашивает, почему мудак. Делать вид, что ничего не было моя прерогатива, но то, что сейчас творит Дом, совсем не укладывается в моей голове. Встаю с кровати, решив стыдливо прикрыть свою задницу покрывалом, и оглядываюсь по сторонам, не помня, куда скинул мокрые джинсы и футболку. Футболку с пятнами спермы. Ухмыляюсь, интересно, если бы Дом сейчас увидел ее, тоже бы продолжал делать вид, что ничего не было?

- Мне нужна моя одежда. – говорю, не найдя в пределах видимости ничего, напоминающее мои мокрые штаны.
- Можешь взять мою, терминатор. Твою я только утром вытащил из душевой.
- Да плевать мне на нее, там ключ от номера.
Что-то вдруг резко меняется в лице Дома, что-то такое, способное заставить ход моих мыслей пуститься одновременно в два направления. В первом мысли порхают, подобно бабочкам, и решают, что, возможно, он расстроен моим скорым уходом, а второе же направление заставляет меня передернуться от страха. Разговор о вчерашнем, как бы мне не хотелось поскорее решить все в приятную сторону, все же вещь серьезная, и я определенно не готов решать все вот так, прикрывая все причинные места шелковой тряпкой.
- Да, я вытащил их утром. – Доминик говорит так тихо, что я еле его слышу. – Вот тут еще…
Глаза сами собой округляются от удивления, когда Дом стыдливо протягивает мне ключи и мой айфон, на дисплее которого красуются радужные пятна водяных разводов. Как я вчера мог про него забыть? Любовно беру айфон в руки и, не желая верить в произошедшее, сверлю взглядом, пока картинка состоящая из пятен и темного экрана не раствориться, оказавшись всего лишь обманом зрения.
- Мэтт… Мэттью… - все такой же тихий голос Доминика выводит из ступора, поднимаю на него глаза и больше не могу отвести. – Мэтт, не расстраивайся. Хочешь, я тебе новый подарю?
- Хочу… - вылетает прежде, чем успеваю решить, что правильная тактика сейчас это обидеться на него за то, что сразу не дал отсосать, а решил для начала принять душ, эстет хренов.
Кидаю испорченный айфон на кровать и направляюсь к выходу из номера, на ходу поправляя все время намеревающееся съехать вниз покрывало. Дом идет за мной и обгоняет буквально за считанные секунды до того, как я успеваю повернуть дверную ручку. И вот опять тот момент, во время которого начинает казаться, что он не хочет, чтобы я уходил.
- Проверю, вдруг есть кто в коридоре. – он отталкивает меня от двери и высовывает голову наружу, потирая будто затекшую от неудобного положения шею.
Не могу понять, толи воображение подобно мыслям пытается меня обмануть, толи я действительно вижу на шее Дома, чуть ниже затылка, следы зубов, причем такие явные и глубокие, что можно тут же вкатить ему в задницу противостолбнячную сыворотку. Ховард продолжает яро расчесывать раздраженную шею, выпрямляется и докладывает мне, что путь свободен, но я не слышу его слов, все звуки вокруг заглушаются сильным биением собственного сердца и пульсацией в висках. Пулей вылетаю в коридор, останавливаясь рядом со своим номером. Удается открыть дверь только со второго раза, и я наконец-то вваливаюсь в номер, придерживая свою набедренную накидку уже чуть ли не на уровне щиколоток. Придерживаю, но тут же отбрасываю, как только дверь с громких хлопком сообщает о моем уединении, и сползаю вниз, проваливаясь в воспоминания.
Перед глазами стоит одна картинка. Это голый Ховард, лежащий на животе на огромной кровати. Из зрительных воспоминаний это все. Дальше органы зрения будто отключились, в голове осталось лишь чувство падения и звонкий шлепок от столкновения двух голых тел друг с другом. Доминик лежит подо мной. Я чувствую, как его влажные волосы щекочут мой нос и щеки. Чувствую, как поворачивается его голова, открывая больше пространства для моих поцелуев, которые слишком резки и напористы, но которые так мне необходимы. Запускаю одну руку в его холодные и мокрые волосы, лохмачу их, выжимая капельки, и одновременно кусаю куда-то в область шеи. Провожу ставшей влажной рукой вдоль всей спины, останавливаясь на заднице. Доминик весь покрывается мурашками и, кажется, слегка разводит ноги в стороны. Я перестаю понимать, что происходит, когда, плюнув на собственную руку, начиню подготавливать его и себя. Не помню, как я оказался в нем, не помню, как начал двигаться… Воспоминания возвращаются лишь с самый яркий момент. В тот, когда я еще не дошел до точки, но уже больше не в состоянии удерживать вес собственного тела. Но Доминик взял все на себя. Чувствую, как подмахивает его задница на встречу ко мне, слышу непонятные всхлипы, которые всегда возникают, когда он пытается заглушить стон, уткнувшись в подушку. Дом трахает меня, даже будучи в пассиве, и я кончаю, откидываюсь на кровать и мгновенно проваливаюсь в темноту, даже не успев осознать, что произошло.

Кто из нас был пьян в ту ночь? Ответ: оба. Но это же никак не влияет на произошедшее. Я отсасывал ему точно понимая, что делаю. Он тоже был вполне в здравом уме, когда высоко задирал задницу, пытаясь найти идеальный угол. Дом успел немного, но протрезветь, а значит, он сам этого хотел. Разве все, что произошло с нами вчера, не сойдет за один адекватный секс по обоюдному желанию? Резко подпрыгиваю на месте, сомнений нет, он тоже хочет, возможно, даже так же сильно как я, чтобы все в наших отношениях встало на свои места. От голожопой пробежки до номера Ховарда спасает только здравый смысл, который, не церемонясь, напоминает о том, что на мне нет даже штанов, а рожа сейчас в последнюю очередь располагает к положительному исходу подобного рода разговоров. Решаю, что Доминик никуда не денется, если я несколько отсрочу свои решительные действия и сначала приведу себя в порядок, не забывая снять напряжение, виной которому внезапное просветление в памяти после алкогольной амнезии.

***

- Туда, мистер Ховард. – симпатичная девушка указывает рукой на одну из приоткрытых дверей. – И вы, мистер Беллами.
Прохожу за Домом в большую комнату, напичканную разнообразной аппаратурой, посреди которой расположился маленький кожаный диванчик, но путь к которому осложняется кучей запутавшихся проводов на полу и какой-то большой железной штукой, рядом с которой колдует один из техников. Девушка снова указывает куда-то рукой, но я не смотрю на нее, а следую строго за Домиником, который кивает и, перешагивая через препятствия, аккуратно садиться на диван. Сердце уходит в пятки, когда я хочу проследовать за ним, но запинаюсь об один из проводов, и, чуть не ткнув носом спину техника, шумно, со вздохом облегчения, плюхаюсь рядом с Ховардом.
- Осторожнее. – опять усмешка в голосе и его рука на спинке дивана, прямо за моей спиной.
Сделать вид, что ничего не произошло, оказывается проще простого, потому что один техник уходит, а на смену ему приходит снова та девушка и уже новый техник, со стулом в одной руке и микрофоном в другой. Не рискую больше вставать или вообще совершать какие-то резкие движения, поэтому Дом первый успевает схватить микрофон, пока девушка-интервьюер располагается напротив нас и подает знак оператору, сообщая, что все готово.
- Полагаю, мы можем начать. – Девушка снова улыбается, и мы с Домом одновременно киваем. – Мэтт, Доминик, мы и наши зрители подготовили вам ряд теоретических вопросов. Каждый начинается на «А что если бы…». Правила просты, вам нужно просто продолжить.
Снова одновременно киваем, Кирк предупреждал об этом маленьком интервью, так что сюрпризов быть не должно, надо просто сосредоточиться и закончить все как можно быстрее. Но за моей спиной что-то происходит, кажется, Дом барабанит пальцами по спинке диванчика. Прислушиваюсь, time is running out… нет, Ситизен. А мы давно его не играли, неплохо было бы…
- Мэтт, - тихо зовет меня Ховард. – Ты готов?
- Да, – ловлю на себе недовольный взгляд интервьюера, но она тут же его скрывает за добродушной улыбкой, от которой мне хочется еще быстрее все закончить и сбежать из этого места. – Простите, я не расслышал вопрос.
- Она еще не спросила, Мэтт. – чуть слышно бормочет Дом мне на ухо, и я заливаюсь краской.
- Приступим. – девушка снова улыбается и вновь подает знак оператору. – Первый вопрос от наших зрителей. Парни, а что если бы второго закона термодинамики не существовало?
Кажется, мне начинает нравиться это интервью.
- Я много об этом думал и прочитал немало книжек. Знаете, сложно представить, что процессы в природе могут идти с уменьшением энтропии, да? Ха! Вся вселенная стремиться к распаду, к бесконечному беспорядку и ничего не возвращается обратно, время невозможно повернуть вспять и это кажется нам абсолютно правильным. Но если перестанет действовать закон, то во вселенной начнется другая стадия и теория большого сжатия перестанет быть просто теорией. Вот только меня всегда интересовал вопрос, пойдет ли в таком случае время вспять… Дом, а ты как думаешь?
Пауза… Ответа нет, тычу его пальцем в бок.
- Я думаю, что тогда мы назвали бы альбом по-другому. – глубокомысленно выдает Ховард и щелкает пальцем по моей шее.
Становится смешно. Бросаю взгляд на оператора, предположив, что в камеру наших ног не видно, и легонько стукаю кедой по лакированному башмаку Доминика. Выжидаю секунду и повторяю все еще раз.
- Спасибо. – девушка улыбается Дому совсем не той улыбкой, которую бросала мне, но ответки не получает, потому что Ховард полностью занят, отдавая мне сдачу и чересчур сильно отбивая Ситизен по моей шее, примерно в том же месте, где на его собственной с утра красовались следы моих зубов. – Продолжим, а что, если бы песни писал Томас Кирк.
- Ха! – вырывается само собой. – Это разнообразило бы репертуар. Мы бы спели про маленького розового поросенка. Кстати, такого рода песни хорошо продаются на MTV. А Доминик написал бы песню про собак… про бостонских терьеров.
- Да, было бы не плохо, - Доминик впервые переводит взгляд на девушку, которая, в свою очередь, мигом забывает про листок с вопросами, который разглядывала с самого начала интервью, и начинает увлеченно слушать. – Мы бы продавали его песни современным поп-звездам. Как-то раз, у Тома не слабо глючил instagram, и он так ругался, что внезапно для самого себя сочинил для него неплохую дифирамбу.
Не смотрю на Ховарда, сверлю взглядом потолок, перехожу на стены, пересчитываю количество мигающих кнопочек на камере оператора. Однако все зря, закончив фразу, Дом тянется к своим часам на той самой руке, покоящейся на спинке диванчика. Тело напрягается, когда я чувствую, как он сильно нагибается назад, чтобы увидеть время, и волосы на затылке начинают шевелиться, когда Доминик глубоко выдыхает и возвращается в нормальное положение. Уверен, что мое лицо сейчас не выражает никаких эмоций.
- Я бы не отказалась послушать нечто подобное. – хихикает девушка над ответом Дома и снова утыкается в листок, а я же пытаюсь восстановить ровный ритм дыхания, не дернув при этом ни одной мимической мышцей. – А что, если бы вам предложили сниматься в любом телешоу, что бы вы выбрали?
- Я люблю… - начинает Доминик.
- Доктор Кто! – выкрикиваю слишком громко, но быстро продолжаю. – Я бы был неплохим Доктором. Правда, я бы сначала немного расстроился, что там все не настоящее, но потом бы втянулся.
- Я люблю Игру Престолов, - продолжает Дом, убедившись, что я заткнулся, - но я бы не отказался путешествовать вместе с Доктором, если, конечно, в спутники берут не только красивых, стройных и длинноногих блондинок.
Сбиваюсь от пересчета лампочек на камере и начинаю ржать. Моя красивая, стройная, длинноногая блондинка, что ты несешь?
- Мы неплохо смотрелись бы в команде. – быстро добавляет Доминик, когда я наконец-то беру себя в руки и замолкаю.
- Ребята, давайте еще о фантастике. А что, если бы вы поменялись телами, ваши первые действия.
- Да ничего бы не изменилось, – отвечаю, не раздумывая ни секунды. - Я думал об этом, когда нас с Домом перепутали на одной итальянской передаче несколько лет назад. Доминик единственный человек, в теле которого я хотел бы оказаться.
Тишина. Пальцы Ховарда перестают отбивать Ситизен.
- Он прав, ничего особо бы не изменилось, - нарушает неловкую тишину Дом, и я безмолвно благодарю, что он прервал мой самоанализ собственных речей. – Только я бы ходил по улицам с пакетом на голове и, возможно, его девушка не оценила бы шутку и выгнала мое тело из дома.
Быстро поворачиваюсь назад, хватаю Дома за руку и начинаю вертеть часы так, чтобы разглядеть циферблат. Через час концерт, пора бы закругляться, пока не сморозил тут что-нибудь еще. Доминик смеется и дергает руку, но вырваться из моей крепкой хватки не может, поэтому извиняется перед девушкой и уже с силой отталкивает меня, убирает руку со спинки диванчика и смотрит на часы:
- Ооо… - мелодично тянет Доминик, а я же виновато смотрю на интервьюера и поднимаю брови, мол, ничего не могу поделать, время вышло, у нас концерт.

***

- Ты такой придурок! – Доминик прыгает на одной ноге, пытаясь стянуть с другой узкачи, смеется, теряет равновесие и падает на диван рядом со мной. - Такую чушь нес! Песня про бостонского терьера, говоришь? Спасибо, что хоть теорию большого сжатия подробно не рассказал.
- Да иди ты,– тоже смеюсь и тяну за его застрявшую штанину. – На себя посмотри, не красивая, не стройная и НЕ БЛОНДИНКА.
Узкачи наконец-то слетают, и Ховард начинает ржать еще громче, тыкая меня освободившейся из плена ногой в живот. Хватаю его за щиколотку и начинаю щекотать, пока хохот не переходит в истерические визги. Перехватываюсь выше по его ноге, теперь уже крепко сжимая голень, и пытаюсь переорать Ховарда:
- Вечер по заявкам! Ауч! – отвлекаюсь на секунду, и пятка Дома снова тычет меня в живот, однако, я непреклонен и мгновенно перехватываю ногу на манер гитары. – Стокгольмский синдром не желаете? Ай!
Неизвестно как, но Дом умудряется дотянуться одной рукой до моей шеи и тянет на себя. Отпускаю его ногу и, продолжая смеяться, падаю на него сверху. Я и не представлял, что месть будет настолько жестока. Доминик обхватывает меня голыми ногами, крепко прижимая мои бедра к своим, и запускает руку в мои волосы, лохмача и без того не самую аккуратную прическу.
- Хочу… - бормочет мне на ухо, и я задыхаюсь, плотно прильнув носом к его щеке.
- Что? – шепчу так, чтобы расслышать собственные слова, ведь дыхание Дома, так же, как и мое собственное, становится в разы громче и чаще.
- Хочу Стокгольмский синдром. – произносит он на одном дыхании, выпускает меня из рук и пытается подняться с дивана. – Пора одеваться.
Дом хватает висящий на спинке стула водолазный костюм и направляется в ванную, громче, чем обычно, хлопнув дверью.
Делаю несколько глубоких вдохов, закрываю глаза. В ванной комнате включается вода, которая раньше никогда не была нужна Дому, чтобы втиснуться в свое концертное одеяние. Замечаю на тумбочке запотевшую бутылку с водой и быстро хватаю ее, прислонив к пылающим щекам. Сколько подобное будет продолжаться? В ванной слышатся громкие всплески воды и глухой шлепок, словно ладонью с силой ударяют по кафелю. Открываю бутылку и делаю пару больших глотков, стараюсь не думать, что делает в ванной Дом, и нервная система начинает потихоньку приходить в себя. Большое зеркало напротив меня говорит, что блестящие штаны делают не успевший окрепнуть стояк почти незаметным, и я полностью успокаиваюсь. Вспыхнувшие щеки остывают, но я, на всякий случай, прикладываю холодную бутылку обратно. Сегодня вечером мы обязательно поговорим, я даже придумал фразу. Дом, я тебя хочу, ты меня хочешь, вчера мы потрахались и мир не перевернулся, давай делать это всегда. Осталось оформить ее в нечто неприемлющее отказ, я же сонграйнер в конце концов. Однако лодка наполненная решимостью наконец-то избавить нас от стоявшей между нами в прямом и переносном смысле проблемы, снова ударяется о правило, которое было установлено не просто так. Мне снова необходима прохладная бутылка с водой.
Наше негласное антисекс правило предложил Доминик. И не просто так. Наши отношения разваливались, разваливалась группа, разваливался я и разваливался он. Мы ругались, не разговаривали неделями, мирились бурным сексом и потом все сначала. Дом чувствовал себя обделенной вниманием любовницей, а не лучшим другом, Кейт обижалась, что после долгих недель разлуки, я не запрыгивал на нее и не горел желанием проводить дни в постели. Я же не знал что делать. И Дом предложил выход. Сначала было тяжело втягиваться, но со временем вернулись объятья после удачно придуманного риффа или записанной партии, поцелуй в щеку перед длительной разлукой, поцелуй в губы при встрече. Мы снова стали лучшими друзьями, такими, какими были раньше. И что теперь, снова вернуться к прошлому ради невероятного секса? Большими глотками допиваю ставшую теплой в моих руках воду и вытираю рот тыльной стороной руки. Стоит ли портить то, что есть сейчас? Попойки, веселые подшучивания, забавные интервью, просто время вместе… Ответ на все мои вопросы приходит сам собой, когда Доминик открывает дверь и появляется передо мной, вытирая лицо белоснежным полотенцем. Капельки воды, исчезнувшие с его лица тут же сменяются новыми, стекающими на его лоб по мокрой челке. Доминик поворачивается ко мне спиной, повторяя манипуляцию с полотенцем, и я на автомате застегиваю молнию на его костюме, медленно, чтобы успеть рассмотреть следы засов, ногтей и собственных зубов на его коже. Однако это неизбежно, молния полностью застегнута, и нам пора идти.
- Дом, - тихо бормочу, заставляя его повернуться ко мне лицом, - это же любовь, да?
- Больше чем.
Я ждал этого ответа. Я знал, что он будет именно таким.
Хватаю свой пиджак со спинки стула и выхожу из гримерки.

***

Чемодан звонко цокает, оповестив о том, что все шмотки влезли и мне не придется в будущем собирать каждую по отдельности, бегая по багажному отделению аэропорта. В последний раз оглядываю номер, убедившись, что ничего не забыл, хватаю чемодан, не забываю также и про валяющуюся на кровати куртку, и выхожу из номера. Свет в коридоре приглушен, должно быть, все постояльцы отеля уже давно спят, и я тихо, стараясь не снести своим чемоданом дорогущие фарфоровые вазы с цветами, которыми отдекорирован весь коридор по периметру, иду к одному из номеров. Вежливый стук в дверь эхом разносится по коридору, заставляя меня вжаться в пол от накатившего страха. Дверь не открывают. Полный уверенности, что Ховард передумал и все таки отправился с Кирком на заключительный набег по местным барам, я все таки поворачиваю дверную ручку, которая, к моему удивлению, с легкостью поддается. Тихо прохожу в номер, оставив чемодан и куртку в прихожей. Дом не соврал насчет света в его номере, который заливает всю комнату, преградой не становятся даже все так же плохо, как и утром, зашторенные окна. С неизвестно откуда взявшейся грацией переступаю через валяющиеся посреди комнаты кроссовки и подхожу ближе к кровати. Доминик спит, легко укрывшись одеялом, из-под которого выглядывает оголенное плечо, поблескивая в льющемся с улицы свете. Не развязывая шнурки, помогая одной ноге другой, стягиваю свои кроссовки и как можно тише ложусь рядом с Домом, притягиваю ноги к груди и закрываю глаза. Доминик дышит ровно и размеренно, и я подстраиваюсь под него, зная, что из всех моих глупых поступков этот самый правильный.
- Мэтт, это ты?
Смешок.
- Да, но если ты не будешь закрывать дверь, однажды придет кто-нибудь другой и тебя отымеет.
- Кто-нибудь другой? – сонно бормочет Доминик, и я уже откровенно смеюсь, без приглашения влезая под одеяло.
-Спи, все нормально, это буду я.

@темы: фик: Sober, Слэш (яой), Supremacy, POV, NC-17

URL
Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Muse Fanfiction

главная