21:45 

Muse Fanfiction. От Ангста до Яоя
Sober
Автор: Supremacy
Фэндом: Muse
Пэйринг: Мэтт Беллами/Доминик Ховард
Рейтинг: NC-17
Жанры: Слэш, POV
Размер: Мини, 18 страниц
Кол-во частей: 3
Статус: закончен
Описание:Я Мэттью Беллами. И я до сих пор обливаюсь слюнями при виде собственного драммера.

- .. повторяю. Заканчивается посадка на рейс..
Ну давай же! На экране нового айфона вновь ничего не меняется.
Сердце уходит куда-то в пятки, когда я, больше не имея возможности задержаться, ступаю на борт. На три дня раньше, не заказав номер в отеле и даже так и не дождавшись ответного смс, я решил лететь в другую страну. Причем не просто решил, а вбил себе это в голову, подобно нелепым космическим идеям, в самые первые дни своего недельного отпуска. И вот уже я лечу, пытаясь не обдумывать то, что буду делать абсолютно один в аэропорту мало знакомого города, бормоча одно лишь ma belle France. Мимо проносятся облака и миловидные стюардессы, предлагающие различного рода напитки. Достаю из сумки маленький потрепанный экземпляр «Марсианских хроник», который перед отъездом всучил мне Доминик, и провожу пальцем вдоль уголков страниц, пытаясь найти тот самый, загнутый. Последний раз бросаю взгляд на телефон и выпадаю из этой реальности.

Кажется, сегодня я сделал все правильно. Приехал в нужную мне страну, не потерялся на выдаче багажа и даже нашел в кармане пальто аккуратно сложенную бумажку, на которой ровным почерком Дома был выведен его адрес. Мешкаюсь, топчусь с ноги на ногу, беру чемодан в одну руку, но тут же перекладываю в другую. Ряд желтых машин ярким пятном виден через стеклянные двери аэропорта и я, больше не откладывая событие, направляюсь к выходу. Кажется, заветная бумажка горит в моей руке. А что, если он не дома? Что, если не отвечал на мои сообщения, потому что сейчас нежится в постели какой-нибудь тощей, как и он сам, француженки, смеясь над собственным забавным английским акцентом и попивая Шато Марго. Красочные образы похождений драммера на французской земле разрушил один до ужаса долгожданный телефонный звонок. Мечусь из стороны в сторону, руки заняты чемоданом, сумкой и бумажкой с адресом, которые, из-за внезапности, не могу распределить в пространстве так, чтобы вытащить из кармана телефон. В конце концов, сумка оказывается на полу, а я нажимаю на горящую зеленую кнопку:
- Алло. – говорю слишком спокойно, будто сейчас мы просто пообщаемся, и я мило доложу, идут ли в Калифорнии дожди.
- Мэтт! Мэтт! – тяжелое и частое дыхание Дома, стихающий шум толпы людей, сменяющийся громкими, эхом отдающими шагами. - Где ты, Мэтт?
- У входа в здание аэропорта. – снова слишком спокойно, словно не мечтал об этом звонке последние часов 15.
- Стой там! – гудки и вот буквально через 10 секунд вижу знакомый силуэт перепрыгивающего сразу через три ступени эскалатора человека.
Дом приближается с оглушительной скоростью, но еще не видит меня.
Не смею пошевелиться, стою рядом с входными дверями, не реагируя на ругательства группы из трех человек, которым загородил дорогу. Сумка с вещами, валяющаяся на полу, опасно накренилась. Странная планировка аэропорта, Дом уже почти рядом, но узкие проходы и ограждения, составленные неизвестно кем наподобие лабиринта, не дают ему прорваться к широкому холлу.
Четыре дня. Мы не виделись всего четыре дня.
Дом наконец-то замечает меня, машет одной рукой и больше не мчится вперед как угорелый, даже спокойно выжидает, когда полный мужчина перед ним справится с управлением своей тележки для багажа.
- Мэтт! – Доминик все еще не восстановил ровное дыхание. – Черт бы подрал эти аэропорты!
Его вид меня веселит. Влажные волосы, прилипшие ко лбу, съехавшие набекрень темные очки, уставшее выражение лица. Дом останавливается передо мной и ровно, глубоко выдыхая, опирается рукой на мое плечо.
- Привычка, блин. Пошел встречать не тот самолет. Всех итальянцев там растолкал! – улыбается Доминик и на душе становится совсем тепло. – Я подумал, что ты опять без меня успел куда-то уехать. Снова объяснять Кирку, где ты отравился пивом и тухлыми раками, когда должен был быть со мной, то еще наказание.
- До конца дней моих будешь припоминать? – сквозь улыбку фраза совсем не выглядит устрашающей.
Доминик в ответ хлопает меня по плечу, поднимая брови в немом ответе «Конечно, приятель». Кривлю носом и протягиваю ему свой чемодан, сам же подбираю с пола свою сумку, и вместе направляемся к выходу. Желтизны на улице значительно поубавилось, должно быть все уже успели разъехаться, и пора бы поторапливаться и нам, особенно если за Домиником следовала толпа итальянцев.
Дом идет впереди меня и заглядывает в первое попавшееся такси, что-то говорит водителю и вот уже добродушно открывает передо мной заднюю дверь. Залажу, оставив ему свой чемодан, который, как и сумку, Доминик погружает в багажник, и быстро обходит машину, забираясь на заднее сидение рядом со мной. Отворачиваюсь от него, наблюдая в окно, как из здания аэропорта выходят сразу человек 20 и, шумно толкаясь, занимаюсь оставшиеся свободные машины. Дом четко произносит адрес, кажется, что даже с легким французским акцентом, и мы трогаемся с места
- Я прочитал ту книгу. – все еще не отрываю взгляд от окна.
- Я знаю, что тебе понравилось.
- Безумно.
Больше за всю дорогу не произносим ни слова.


Царские хоромы Ховарда ничуть не изменились с того момента, когда я был тут в последний раз. Я все так же запинаюсь об небольшую ступеньку перед входной дверью, все так же чуть не сношу чемоданом уродскую вазу с зонтами в прихожей и получаю тумаки за то, что вешаю свое пальто в шкаф поверх его накрахмаленного леопардового пиджака. Прохожу в гостиную, оставив чемодан, сумку и вывалившееся из шкафа пальто на Ховарда, и замираю. Взгляд упирается в большой расправленный диван у дальней стены, захламленный пледом, одеялом, белыми простынями и подушками. Провожу взглядом каждую складку всех текстильных изделий, уже решив, что почти не расстроюсь, если сейчас из всей этой кучи высунется тонкая французская ножка. Дверь шкафа в прихожей громко хлопает, возвращая в реальность.
Дом, подобая гостеприимному хозяину, тащит мой багаж и, увидев, что я до сих пор не смею пройти в гостиную, тоже замирает на месте.
- Что? – вопрошает Дом, подталкивая меня вперед. - Будто у тебя в доме в Италии когда-то был порядок. Я там как-то чуть шею об гигантского железного осетра не сломал, который почему-то валялся у тебя посреди гостиной.
- Ничего. – вкладываю в слова все свое равнодушие, копируя тон, которым отвечал ему по телефону в аэропорту. – Уже настолько обленился, что теперь баб прямо в гостиной трахаешь?
- Ты же знаешь, я предпочитаю трахаться в их квартирах. – Дом спокойно улыбается. – Из своей квартиры незаметно смыться не всегда выходит.
- Когда-нибудь ты определенно не успеешь смыться, Казанова. – наконец-то прохожу в комнату, никакие француженки из-под кучи покрывал так и не выпрыгивают, однако теперь я замечаю четыре пивные бутылки по бокам от дивана и валяющийся рядом пульт от телика.
- Вашу с Кейт историю я уже слышал. – уже без веселых ноток в голосе, оборачиваюсь, но Доминик каким-то образом мигом успевает развернуться спиной ко мне и направиться к лестнице, ведущей на второй этаж. – Я решил обосноваться на первом этаже. После семнадцати лет с тобой, когда я один наверху начинает казаться, что кто-то забрался в дом и бродит по моей кухне.
Слышу его через слово, наклоняюсь и поднимаю с пола первую пивную бутылку. Пустая. Остальные три тоже.
Стягиваю с себя ботинки и прямо в джинсах запрыгиваю с ногами на диван, подкладывая под поясницу одну из белоснежных подушек. В доме Ховарда спокойно, не витает аромат свежеприготовленного для детей печенья, всюду не расставлены пластмассовые подстаканники, и никто не убьет меня за грязный отпечаток задницы на белых простынях. А может быть и убьет, но от этой мысли совсем не хочется бежать и прятаться в каком-нибудь заброшенном здании Тинмута. Поднимаю глаза к потолку и, делая глубокий вход, собираюсь с мыслями. Тихие шаги наверху заставляют закрыть глаза и расслабиться. Прислушиваюсь и рисую в голове картинку того, как Доминик шагает по дому, оставляя мой багаж в одной из комнат. Расплываюсь в улыбке, подобно сытому коту, потому что сейчас, когда я открою глаза, он, возможно, уже окажется рядом или будет спускаться ко мне, а не растает подобно снам, которые я вижу, лежа в своей супружеской постели.
- Я оставил твои вещи в своей комнате, - слышу голос Дома уже совсем близко, но не спешу открыть глаза. – Вдруг твоей царской заднице покажется твердо на кровати в гостевой.
- Ты пил сегодня, Доминик? – пропускаю его сарказм мимо ушей и лениво встаю с дивана.
- Нет еще, не успел. – Дом поднимает бровь в догадке. - А что, ты, алкаш, неужели Монте Белло из дома привез? Его нельзя ни с чем мешать, иначе потом…
Не даю договорить, притягивая его к себе сразу за талию и шею, не давая возможности вырваться. Дом сначала обнимает и целует меня, но его руки резко оказываются сжаты в кулаки, разделяя наши тела, когда я впечатываю его в стену, проникая языком глубоко в рот. Целую крепко, утоляя жажду за все те дни и месяцы, когда не мог делать это вдоволь. Дом совсем не отвечает на мои движения, но мне плевать, я посасываю его нижнюю губу, не замечая его довольно слабые попытки меня оттолкнуть.
- Доминик. – полушепотом произношу на выдохе, облизываю его верхнюю губу и на секунду снова проникаю языком в его рот. – Дом.
Его руки опускаются. Они все еще сжаты в кулаки, он не решается прижать меня к себе так же, как это делаю я, но его язык теперь не менее активно, чем мой собственный, шарит в чужом рту. Снова повторяю имя, выдыхая ему в рот, обжигая его и себя горячим воздухом. Доминик с каждой секундой становится все податливее, а мои губы спускаются к его шее, покусывая и оставляя влажные следы, от которых его кожа покрывается мурашками, лишь стоит мне оторваться от шеи и снова вернуться к губам. Хочу захватить его всего, из-за чего поцелуи получаются слишком мокрыми, но это раззадоривает еще больше. Уже не переживая насчет отказа, запускаю руку ему под футболку, глажу живот, чувствуя, как сильно напряглись мышцы. Доминик почти перестает отвечать на поцелуи, но я не теряю бдительности, крепко обхватываю его одной рукой, второй все еще гладя живот и проводя вверх-вниз по светлой блядской дорожке. Футболка, скрывающая его тело, сильно мешает. Я рывком поднимаю ее выше уровня сосков, скользя по последним пальцами и сильно надавливая. Дом на автомате прижимается ко мне бедрами и поднимает руки, позволяя стянуть ненавистную тряпку. Тряпка летит к чертям, а я беру его лицо в руки, покрывая легкими поцелуями, и спускаюсь на оголенные плечи.
Дрожит, как осиновый лист, безвольные руки плутают в моих волосах, прижимая ближе к своему телу.
Я знаю, что ему нужно.
Кладу руку на ширинку его джинс и понимаю, что тянуть больше нет смысла. Тонкая ткань либо треснет по швам, либо просто вспыхнет от такого количества разгоряченной крови под ней. Жестко отрываю его от стены, подталкиваю в сторону расправленного дивана. Кажется, Доминик уже ничего не понимает, его голова лежит на моем плече, а губы плотно прижаты к сонной артерии. Он не сопротивляется даже когда я силой опрокидываю его на спину и запрыгиваю сверху, неизвестно когда успев избавиться от собственной футболки. От его вида затуманивается мозг, я наклоняюсь к его губам, но желание спуститься ниже заставляет поцеловать его куда-то в подбородок и следовать вниз к груди. Вылизываю его сосок, крепко зажимаю его губами, вновь проходя одной рукой по светлым волоскам ниже пупка.
Дому не хватает воздуха, слышу, как он шумно и быстро дышит ртом.
Не могу больше терпеть, оставляю в покое его грудь, приподнимаюсь и расстегиваю его джинсы. Сдергиваю их вместе с боксерами и на какое-то мгновение останавливаю прелюдию.
Доминик прекрасен. Он все еще не может отдышаться, грудная клетка вздымается слишком часто, а покрасневшие твердые соски манят мой рот вернуться обратно. Не поддаюсь и спускаюсь взглядом ниже, в уме пересчитывая ребра, которые, кажется, выпирают еще сильнее с того момента, когда я в последний раз мог вот так же спокойно разглядывать его тело. Смотрю ниже и не сдерживаю пошлый тихий стон. Дом полностью готов, возбужденный член достает чуть ли не до пупка, приказывая больше ни на минуту не затягивать действо. Наклоняюсь и издалека чувствую, как нагрет воздух рядом с его плотью. Дом поднимает бедра мне на встречу, и я обхватываю член рукой, выставляя его вертикально. Не спешу заглотить его целиком, сначала просто медленно и влажно провожу кончиком языка от основания по всей длине. Наслаждаюсь ощущениями, закрываю глаза и обхватываю головку. Дом вздрагивает, ударяется об мои зубы и скулит, заставляя меня впервые за все это время перестать думать о скором грубом трахе, выпустить его изо рта и заботливо покрыть поцелуями такое чувствительное место. Понимаю, что все позади, когда он начинает толкаться бедрами вперед, и снова заглатываю его, чуть более осторожно и менее резко, чем в первый раз. Медленно вожу губами от основания до головки, стараясь не столько доставить небывалое удовольствие Дому, сколько утолить собственную жажду в его теле. Однако, медленные движения действуют на Дома не хуже знатного горлового отсоса, и он начинает забавно разочарованно сопеть, когда я, звонко чмокая, выпускаю член из-за рта.
- Секундочку. – легкий поцелуй в пупок, наконец-то смею поднять глаза на его лицо.
Возбужденный Доминик. Его глаза чуть прикрыты, но я знаю, он не упустил ни секунды того, как моя голова ритмично двигалась между его ног. Смачно сплевываю на руку, массируя его между ягодицами, проникаю в узкую дырочку одним пальцем. Так тесно, как я вообще умудрился оттрахать его без смазки и подготовки? Доминик начинает двигаться сам, разом погружая мой палец в себя сразу на целую фалангу. Продолжаю разрабатывать его одной рукой, а второй безуспешно пытаюсь расстегнуть собственные джинсы. Дом сильно ерзает на моей руке, принимая в себя уже сразу три моих пальца, и я никак не могу сконцентрироваться на себе, глядя на его тело и слыша тихие полустоны.
Наверно, я бы мог продолжать эту сладкую истому вечно, но Доминик вдруг приподнимается и хватает меня за пояс джинсов. Тянет их вниз, от возбуждения не подумав даже расстегнуть ширинку. Делаю все сам и выбрасываю ненужные предметы одежды на пол. Дом облизывает покрасневшие губы и наклоняется ко мне, но я его перехватываю и вновь резко опрокидываю на спину. Сам пару раз провожу ладонью вдоль своего члена, убедившись, что он уже давно находится в полной боевой готовности, и наваливаюсь на Дома сверху, пристраиваясь между мокрых раздвинутых ягодиц. Легко надавливаю, погружая в Доминика головку и одновременно проникаю языком в его рот. Продолжаем жадно целоваться, пока мой член полностью не входит в него.
Становится слишком холодно, когда я, нарушая тесный контакт, опираюсь ладонями по бокам от его тела. Начинаю двигаться, наращивая темп и стараясь найти правильный угол. Слишком горячо и тесно, что если бы вместо него был кто-то другой, я бы уже давно бессовестно кончил и закурил. Но здесь все по-другому.
Дом активно двигает бедрами на встречу, сопит с плотно закрытым ртом, но тут же открывает его, глотая воздух и больше не пряча вырывающиеся стоны. Когда он начинает беспорядочно ерзать подо мной и тянется рукой к члену, понимаю, что пора.
Резко останавливаюсь, не дав отдышаться ни себе, ни ему. Завожу обе его руки за голову. Плотно прижимаю их к дивану, переношу на них вес всего своего тела, только бы не дать ему двигаться. Наращиваю темп, вхожу в него так глубоко и выхожу почти полностью, вырывая стон с его губ каждый раз, когда член покидает его узкую задницу, но потом вновь ныряет в нее. Доминик мотает головой, хочет зажать в зубах белую простынь, чтобы заглушить громкие и необычно высокие стоны, но крепко заведенные за голову руки не позволяют ему это сделать.
Только не кончить самому, только не кончить!
Чувствую, что оргазм уже слишком близко, поэтому останавливаюсь, погрузившись как можно глубже, и ложусь на Дома. Он вздрагивает, когда мой влажный от пота живот касается его члена. Целую его в лоб и, чуть двигая телом, трусь животом об его плоть. Тело Дома тут же отзывается на эти движения. Ховард кусает меня в плечо, глуша громкий стон, и прижимается еще ближе.
Отстраняюсь от него, снова начиная быстро двигаться. Чуть отступивший оргазм начинает подкатывать с новой силой. Но, похоже, что не только ко мне. Дом уже откровенно мечется подо мной, тяжело вздыхает и вскрикивает. Его член начинает пульсировать, и мое затуманенное сознание подсказывает двигаться еще быстрее.
- Мэтт… - тихо задыхаясь, называет мое имя. – Мэттью.
Ничей больше голос не производит на меня такого впечатления. Светлые капли покрывают живот Дома, и я больше не смею его мучить. Отпускаю его руки, а свои перемещаю на его член, двигая быстро, в такт собственным движениям. Дом расслабленно откидывается назад и выгибается дугой, когда я делаю последние толчки и кончаю куда-то глубоко внутрь. Падаю на него сверху, чувствуя, как сперма на его животе склеивает наши тела. Переворачиваю его и себя на бок, обнимая крепко обеими руками. Дыхание Дома восстанавливается, и он, широко открыв глаза, смотрит на меня.
- Мы чисты, Дом. – голос хриплый после оргазма. – Ты не под виагрой, я не выдул бутылку бурбона.
- И что дальше? – не слышу тихий шепот Доминика, кажется, что просто читаю по губам.
- Не знаю, - отвечаю честно, но на этих словах еще сильнее прижимаю его к себе. – Быть вместе, наверное.
Дом смеется, пытаясь изменить положение, но я снова не даю ему это сделать.
- Я понял, чего хочу. – голос вдруг становится громким и четко поставленным. – Хочу быть хорошим отцом. И хочу быть с тобой. И эти два желания вполне совместимы.
Нехотя разжимаю объятия, давая Дому выбор. Но он не отстраняется, наоборот, кладет руку мне на шею, зарываясь пальцами в волосы на затылке, и целует, легко касаясь губами кончика моего носа, щек, губ, заставляя глупо улыбаться.
- Обсудим это в душе? – он вопросительно поднимает бровь, и я счастливо киваю, вновь крепко сжимая его в объятьях.

@темы: NC-17, POV, Supremacy, Слэш (яой), фик: Sober

URL
Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Muse Fanfiction

главная